Книга Всё начинается с нуля, страница 23 – Ания Сказ

Он что-то кричит, пытается предупредить, но сам не видит, что уже стал мишенью лучника в шлеме с алым плюмажем. Страх затапливает меня с головой. Этот эльф дорог мне.

— Отторно! Отторно! Отторно, берегись!» — кричу я, устремляясь ему навстречу, но бесполезно, он не слышит меня. Белая обжигающая вспышка затмила всё...

— Я присел на пол и устало потер вспотевший лоб. После каждого колебания в памяти голова вновь наливалась свинцом. В носу отчётливо ощущался запах горелого аниса и.… можжевельника…

— Что-то вспомнилось? — Шарин присела рядом и лихорадочно зашептала. — Как много? Воспоминания доставляют вам физическую боль?

Но, увидев моё лицо, смутилась и с понимающим сочувствием положила руку на моё плечо.

— Простите. Я никогда не теряла память. Наверное, это и вправду больно.

— Как Лизарий мог так ошибиться? — удивился я.

— Лизарий — очередной невежда в золоте и шелках, коих в Златавире сотни. А вот людей, образованных настолько, чтобы разбираться в эльфийском языке, крайне мало.

Припомнив реакцию других на моё имя, я был вынужден согласиться с принцессой. Но мне всё равно хотелось её подразнить.

— А вы значит одна из немногих?

Она тут же встала, расправила хрупкие плечи и вскинула нос.

— Ну разумеется.

Я довольно хмыкнул, удовлетворенный ожидаемой реакцией на мои слова.

— Для порядка, пока вы не вспомните своё настоящее имя, предлагаю именовать вас...

Она задумалась, постукивая пальчиком по верхней губе.

— Отто, — вдруг брякнула Улима, о существовании которой я уже почти забыл.

— Прекрасно! — поддержала Шарин. — Так и короче, и без всякого странного смысла.

Я вновь почувствовал себя комнатным питомцем принцессы. Но возражать не видел смысла, рано или поздно я всё равно доберусь до истины.

Через полтора часа после довольно насыщенного знакомства с принцессой, в ходе которого я, несомненно, заработал прочный статус наглеца, невежды и дикаря, обо мне соизволили вспомнить другие обитатели дворца.

Камергер в пурпурно-золотой ливрее провёл меня сначала в купальни, где выдал горчично-жёлтую рубаху и такие же штаны. Видимо, чтобы я окончательно слился с городскими улицами. Затем вернул обратно в комнатку по соседству с покоями принцессы. Она разительно отличалась от комнаты Шарин: стрельчатая дверь и окно, забранное решёткой, низкий сводчатый потолок, узкая кровать и грубый стол с простым деревянным табуретом. На столе одиноко маячила толстая оплывшая свеча, догоревшая до половины. Вскоре рядом с ней шлепнулся поднос с ужином. Я с любопытством заглянул в тарелки и разочарованно отвернулся.

Большая лепёшка, куча какой-то разномастной травы, сушёные ягоды и ни малейшего намёка на мясо и вино.

На мой тяжёлый вздох откликнулся камергер:

— Её высочество принцесса Шарин заботится о своих подопечных и потому велела подать вам ужин, привычный и приятный любому представителю вашего народа. Кроме того, её высочество настоятельно просит передать, что алкоголь в вашем состоянии пить вредно, он беспокоит печень, а в вашем без сомнения почтенном возрасте беспокойная печень никак не способствует ясности сознания.

Торжественно закончив отповедь, камергер вызвал нерешительную тишину. Я моргнул. Камергер тоже. Очевидно, он ждал от меня реакции. Но так и не дождался.