Книга Всё начинается с нуля, страница 107 – Ания Сказ

— Шарин жива, — тут же поспешил я остудить пыл Улимы, — я видел это сегодня ночью. Но боюсь, ей все равно грозит опасность. Она умудрилась разозлить нолгорцев.

Улима действительно сникла, дернула головой. А потом упрямо выдвинула подбородок и произнесла: — Я рада, что её высочество в здравии. Но это никак не может повлиять на моё решение. Знаешь ли, все привязанности меркнут пред ликом судьбы.

Я почувствовал, как в затылке собирается тугой болезненный комок.

— Больше тебе ромарка ничего не сказала? — Сдавленно поинтересовался, растирая шею у основания.

— Сказала. — Многозначительно покивала Улима, заправив за ухо одну из блестящих прядей.

Предчувствуя очередную порцию судьбоносных заявлений касательно нашего с Улимой общего будущего, я подавил тяжелый вздох. А девушка, наоборот, улыбнулась.

— Говорит, видела звезду твою, горящую во дворце стоглавом, под пурпурной лентой. Так раньше было, и скоро будет опять. И мне рядом стоять, если не упущу. — Улима вновь гордо выпятила пышную грудь.

Я нахмурился, пытаясь вникнуть в слова старой женщины. А в голове уже звенел звоночек приближающегося видения. Закрыл глаза, отгораживаясь от внешнего мира. Для надежности придавил их пальцами. Под изнанкой век всплывали мутные тени, можно даже сказать, воспоминания — парад на празднике в честь ясноокой Иллувала.

Я действительно стоял на возвышении среди приближённых короля. Алая шелковая лента пересекала наискосок мою грудь. Молочно-зелёная река мундиров волновалась внизу. Чувство радости и гордости распирало изнутри. Кажется, этот праздник назывался Пир Богини. Кругом толпы эльфов в светлых одеждах и парадных мундирах, расшитых золотой тесьмой. В руках кувшины с вином, виноград и круглые головки сыра. На головах венки из ягодных веток и экзотических цветов. Громадная статуя на беломраморной площади тоже увенчана и покрыта алой лентой.

Пытаюсь вспомнить больше деталей, но все то и дело плывет перед глазами.

Вот размытая фигура рядом, делает властный жест рукой, и четверо эльфов в мундирах подносят к статуе огромный круглый поднос, усыпанный фруктами и свежими цветами. Высокий мужчина в белоснежном одеянии и с серебряными подвесками в волосах присел на одно колено перед лицом богини, низко склонив голову. Все присутствующие последовали его примеру.

Думается, когда-то я любил этот праздник. Но не теперь. Слишком душно на площади, или это мне нездоровится от напряженных попыток вспомнить больше, чем мог сейчас воспроизвести мой мозг.

Я взглянул на лик богини, спокойный и умиротворённый, излучающий доброту и понимание. Правая рука её была поднята высоко в небо, сжимая большой шар, символ победы света над тьмой. В левой руке Иллувала держала колосья пшеницы, напоминая о том, кто именно спас первых эльфов от голодной смерти, научив их жить в гармонии с природой, постоянно получая её дары. Поднос с едой сгрузили на гранитный алтарь у ног богини.

— Ясноокая гневается. Нельзя игнорировать оракула. Время пришло, нужно действовать, пока нас не опередили. — Тихо проговорили за моей спиной.

Я резко повернулся. Мне хотелось увидеть больше, но окружающее пространство вновь поплыло, яркая волна белого света заполнила собой всё вокруг. Ничего не осталось, лишь горелый анис и можжевельник терзающие ноздри. Голова взорвалась вспышкой резкой боли. Через силу открыл глаза и громко выдохнул. Улима, казалось, вообще не заметила моей отлучки в недра собственной памяти. Всё это время она что-то рассказывала мне. На её красивом лице проявились спокойствие и безмятежность.