Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 17 – Виктория Северина

К боковой калитке она подошла в тот момент, когда старый караульный обходил угол стены. Мирель знала его по имени. Более того, несколько лет назад помогла устроить его сына в конюшни после неудачной службы в армии. Поэтому вместо того чтобы прятаться в тени, она просто вышла навстречу. Мужчина увидел её, замер и растерянно снял шапку. — Миледи? — выдохнул он. — Я думал, вы сегодня… то есть господин сказал, что вы остановились в городе.

— Так и есть, Гален, — ответила Мирель. — Мне понадобилось забрать несколько вещей. Не хочу будить дом.

Он колебался всего секунду. Потом открыл калитку. — Конечно, миледи. Через кухонную галерею будет тише. Только там сейчас моют пол, осторожнее на ступенях.

Мирель поблагодарила и прошла внутрь. Вот и вся великая тайна проникновения в дом верховного некроманта. Никаких взломанных ворот, зачарованных замков и обманутых стражей. Её пропустили потому, что она была хозяйкой. Потому что ещё вчера никто не сомневался в её праве войти сюда в любое время суток. Эта простота показалась почти оскорбительной. Адриан мог объявить, что их брак заканчивается, мог приготовить ей другой дом и другую жизнь, но стены ещё не успели узнать об этом.

Через кухонную галерею она прошла к старому служебному коридору. Издалека доносился плеск воды и приглушённые голоса двух служанок, но никто не заметил её. Мирель свернула у кладовой, прошла мимо прачечной и спустилась на нижний этаж. Здесь воздух сразу изменился. Стало холоднее, запах дерева и кухни исчез, уступив сырому камню, воску и чему-то железному, едва заметному. Она помнила этот путь по редким семейным церемониям. В усыпальницу спускались после смерти кого-нибудь из рода, ещё реже — в дни поминовения. Женщины рода имели формальное право входить туда, но почему-то всегда находились причины этого не делать. Мирель раньше даже не задумывалась над этой странностью. Свекровь говорила, что внизу слишком тяжёлый воздух. Старшая тётка Адриана жаловалась на колени. Другие жёны просто оставались наверху, пока мужчины совершали семейные обряды.

Теперь это воспоминание казалось совсем другим.

Перед дверью в нижнюю галерею стояла небольшая ниша со светильником. Мирель сняла его со стены, зажгла фитиль от дежурной свечи и толкнула тяжёлую дверь. Она открылась без ключа. Только на внутренней стороне была вырезана старая родовая надпись, почти стёртая временем. Мирель остановилась и провела пальцами по буквам. «Кровь входит туда, где покоится кровь». Раньше она считала это обычной мрачной поэзией Эртейнов. Теперь слова приобрели неприятную буквальность.

Лестница вниз была длиннее, чем она помнила. Свет лампы скользил по ступеням, камень под подошвами отдавал холодом, а воздух становился всё плотнее. Мирель ожидала, что почувствует что-нибудь особенное, когда приблизится к сердцу: боль, тягу, ту же странную нить, которая едва не убила её на дороге. Ничего подобного не произошло. Наоборот, тень в груди билась спокойно, даже медленнее обычного. От этого стало ещё страшнее. Получалось, тело считало это место безопасным. Домом.

Внизу начиналась широкая галерея с колоннами и низкими сводами. В нишах стояли каменные саркофаги мужчин рода, некоторые настолько древние, что имена на крышках почти исчезли. Мирель подняла лампу выше. Она была здесь несколько раз, но всегда в присутствии семьи, среди факелов, священников и торжественных речей. Тогда взгляд сам собой уходил к большим надгробиям, гербам, оружию, каменным лицам мёртвых. Сегодня вокруг была тишина, и она впервые заметила то, чему раньше не придавала значения: под каждым большим саркофагом или рядом с ним находилась маленькая закрытая ниша.