Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 129 – Виктория Северина

— Вот.

— Не вырывай.

— Я не вырываю. Я собираю.

Она поставила ковчег на каменную скамью, потому что руки начали дрожать.

— Что ещё?

Адриан прошёл несколько шагов, остановился возле ниш женщин.

— Ты стала спокойнее с людьми.

— Это плохо?

— Нет.

— Я спрашиваю не оценку.

Он сжал губы. — Ты меньше раздражалась на слуг. Реже спорила с моей матерью. Перестала вмешиваться в некоторые дела коллегии, хотя раньше постоянно говорила, что я позволяю старшим некромантам пользоваться собой.

Мирель вспомнила.

Да.

Она ненавидела его первых наставников.

Считала, что они отправляют Адриана туда, куда сами боятся идти.

Потом перестала говорить.

Когда?

Не помнила.

— И ты решил, что я повзрослела.

— Да.

— Ни разу не подумал о ритуале?

Адриан молчал.

Вот ответ.

— Когда впервые подумал?

Он закрыл глаза.

— После северной лихорадки.

Восемь лет назад.

Мирель почувствовала, как в памяти сразу возникает та зима.

Она почти не выходила.

Перестала заниматься садом.

Отменила праздник.

— Тогда ты уже знал.

— Подозревал.

— Что именно?

— Что связь усилила эффект.

— Какой?

— Твою… — Он остановился.

— Скажи слово.

Адриан посмотрел на неё.

— Пассивность.

Мирель почувствовала удар.

Не магический.

Обычный.

— Пассивность.

— В записях это называется иначе.

— Мне плевать, как называется в записях.

Голос стал громче.

— Ты видел меня после своей болезни и подумал: она стала пассивнее.

— Не так.

— Тогда как?

— Я видел, что ты устала.

— И?

— Что тебе меньше хочется спорить.

— И?

Адриан резко выдохнул. — И да, я подумал о связи.

Мирель стояла неподвижно.

— Что сделал потом?

Он не ответил.

— Проверил?

— Да.

Это оказалось хуже, чем она ожидала.

— Где?

— В семейных архивах.

— Нашёл?

— Да.

— Что?

Адриан побледнел. — Что после сильной смертельной нагрузки сердечная связь может временно снижать эмоциональную активность супруги.

— Временно.

— По описаниям.

— А если нагрузки повторяются?

Он молчал.

Мирель почувствовала, как сердце в ковчеге ударяет снова.

— Там было написано?

— Не прямо.

— Но ты понял.

— Не сразу.

— Когда?

— Со временем.

— И ничего не сказал.

— Потому что не мог доказать.

Она рассмеялась.

На этот раз громко.

Звук отразился от каменных стен.

— Господи, Адриан. Опять.

— Это правда.

— Всегда невозможно доказать именно то, что мне стоило знать.

— Я не хотел заставлять тебя бояться собственного характера.

— Зато позволил мне считать его зрелостью.

— Я тоже так считал.

— До какого момента?

Адриан замолчал.

Вот он.

Самое важное.

Мирель подошла ближе.

— Когда ты перестал верить, что это просто взросление?

Он отвернулся.

— Не знаю.

— Врёшь.

— Мирель.

— Врёшь.

Он резко повернулся. — Хорошо! Через несколько лет после лихорадки. Когда были другие случаи. Когда после моего ранения ты снова почти месяц не вставала, а потом стала ещё спокойнее.

— Три года назад.

— Да.

— Тогда ты уже точно понял.

— Что связь влияет — да.

— И что я становлюсь удобнее.

Адриан закрыл глаза.

Мирель почувствовала, как всё внутри замирает.

— Скажи.

— Не надо.

— Скажи.

— Это унизительно.

— Для кого?

Он открыл глаза.

— Для нас обоих.

— Нет. Для тебя.

Тишина.

— Скажи.

Адриан смотрел на неё долго.

Потом произнёс очень тихо:

— Я заметил, что ты стала удобнее.

Мирель не почувствовала ничего сразу.

Ни ярости.

Ни боли.

Только странное освобождение, как будто дверь, которую она всё это время пыталась открыть, наконец распахнулась и за ней оказалось именно то, чего она боялась.