Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 110 – Виктория Северина

— Конечно, — ответила она, подходя ближе. — И поэтому решил заодно залить кровью половину кухни, чтобы Лине утром было чем заняться.

Рейвен попытался выпрямиться. Получилось плохо. Колени подогнулись, Мирель успела подхватить его под здоровую руку и почти сразу почувствовала, насколько тяжёлым становится человек, когда перестаёт помогать тебе держать себя. — Рейвен, — сказала она уже без насмешки. — Сядьте. Сейчас.

— Приказ?

— Да.

Он посмотрел на неё мутно и, возможно, только поэтому не стал спорить. Мирель помогла опуститься на стул, потом увидела кровь, выступившую из-под повязки, и всё внутри неприятно провалилось. Днём рана казалась неглубокой. Они смеялись над Лианной, ели пирог, спорили о том, стоит ли открывать окно. Рейвен даже несколько раз ходил по дому сам. Теперь ткань промокла насквозь, а по боку медленно стекала тонкая тёмная дорожка.

— Лина! — крикнула Мирель и уже сама услышала в собственном голосе панику. — Лина, проснись!

Дверь внизу распахнулась почти сразу. Горничная появилась в коридоре с распущенными волосами и свечой, увидела Рейвена и не стала задавать вопросов. — Я за водой и чистым бельём, — сказала она, поставив свечу на полку. — Лекаря?

— Да.

— Нет, — одновременно произнёс Рейвен.

Мирель медленно повернула голову.

— Что?

— До деревни час. Ночью больше. Пока доедут туда и обратно…

— И?

— Не нужно.

— Вы сейчас серьёзно?

Рейвен прикрыл глаза. — Эта рана магическая. Обычный лекарь только зашьёт то, что снова разойдётся, пока связь не успокоится.

Мирель почувствовала, как злость приходит мгновенно, почти спасительно. Страх становился проще, когда можно было на кого-нибудь сердиться. — Прекрасно. Значит, вы знали, что она может снова открыться.

— Предполагал.

— И ничего не сказали.

— Мирель…

— Нет. Сейчас вы будете молчать, а я решу, что делать.

Рейвен открыл глаза. Даже в таком состоянии успел заметить формулировку. — Очень знакомо звучит.

Она замерла.

Он был прав, и именно поэтому хотелось ударить.

— Сейчас не время.

— Согласен.

Лина вернулась с тазом и тканью. Мирель заставила себя отложить спор, разрезала пропитанную кровью повязку и увидела рану полностью. Днём края были сведены и выглядели почти спокойными. Теперь кожа разошлась шире, словно внутри действительно что-то продолжало тянуть её в разные стороны. Кровь шла не потоком, но постоянно. Рейвен сидел, сжав зубы, и только по напряжению шеи было видно, насколько больно.

— Почему это произошло сейчас? — спросила Мирель, осторожно промывая кожу.

— Связь Лианны была старой.

— Вы говорили, что слабой.

— Слабее вашей. Не слабой.

— Разница, которую вы почему-то решили сообщить после того, как порвались.

Рейвен не ответил.

Лина посмотрела на Мирель. — Я всё равно пошлю за лекарем.

— Пошли.

— Он ничего не сделает, — сказал Рейвен.

Мирель прижала к ране чистую ткань чуть сильнее, чем требовалось. Он резко вдохнул.

— Простите, — произнесла она без особого раскаяния. — Рука дрогнула.

Рейвен посмотрел на неё.

Лина отвернулась, скрывая улыбку.

— Я понял.

Лекарь приехал только под утро. К этому времени кровотечение немного уменьшилось, но жар у Рейвена поднялся так быстро, что Мирель перестала понимать, что именно опаснее. Он то засыпал, то приходил в себя, несколько раз пытался встать, потому что «на диване неудобно», и в итоге его почти силой перетащили наверх. Мирель впервые за много лет сама помогала раздевать взрослого мужчину, не думая ни о приличиях, ни о том, как это выглядит. В какой-то момент Рейвен открыл глаза, увидел, что она расстёгивает рубашку возле груди, и хрипло заметил: