Книга Сестра Солнца, страница 77 – Юдит Готье

— Знаменитый даймио! – сказал спокойно Сандай. – Я генерал, а не гонец. Я преступник, может быть, но я не подлец; я умею терпеливо вынести заслуженные оскорбления, но я не могу их пережить: пошли другого гонца к Иэясу, и пусть он присоединит к прочим вестям весть о моей смерти.

Воцарилось глубокое молчание. Все поняли намерение генерала, но никто не воспротивился его выполнению. Сандай сел на землю, вынул свою саблю и кинжал, затем, поклонившись князю, он распорол себе живот, вонзил в горло кинжал и одним ловким ударом по лезвию перерезал артерию. Его голова склонилась на грудь среди потоков крови.

— Этот поступок возвышает тебя в моих глазах, – сказал Нагато.

И может быть, он был еще услышан умирающим.

— Пусть этого воина похоронят на острове с подобающими его чину почестями, – сказал Харунага.

Тело Сандая унесли.

— Теперь, – сказал принц, – я немного отдохну: я припоминаю, что всю ночь проскитался по морю и что глаза мои не смыкались ни на минуту. Победа одержана самая полная. Тебе остается, Харунага, установить сообщение между Сумиеси и покоренным тобою островом. Ты сможешь это сделать при помощи плотов, устроив из них подобие моста. Отправь послов к Фидэ-йори, займи остров и берега, наблюдай за морем и жди новых приказаний из Осаки.

— Благодарю за драгоценные советы, – сказал генерал, – истинный победитель – это ты. Позволь мне доложить об этом нашему возлюбленному господину.

— Нет, дай знать об этом только Иэясу: я хочу, чтобы мое имя прогремело в его ушах как угроза.

Принц Нагато удалился. Наступила тихая, теплая ночь, затем прошла, и настал день.

Генерал Харунага вышел из своей палатки и спросил, проснулся ли принц; он привыкал спрашивать у него указаний и советов, благо самому не нужно было трудиться думать: ему нужно было узнать тысячу вещей.

Подошли к палатке, поставленной Нагато; она была открыта. Заглянули внутрь: принца там не было.

— Он, может быть, вернулся в свою лодку, – сказал Харунага.

Вернулись к берегу. Море было пусто; флотилия принца Нагато исчезла.

Фаткура уехала со всем своим домом, имуществом и почетной стражей, которую ей дала царица, ввиду опасного пути. Она отправилась в Хаги, в замок своего жениха.

Молодая женщина испытывала какую-то жестокую радость, наряду с отчаянием обманутой любви.

— Теперь нас трое несчастных, – говорила она.

Она согласилась выйти за принца, чтобы отомстить ему. К тому же могла ли она отказаться? Кисаки приказывала, благородно жертвуя своей тайной любовью. Больше того, все во дворце знали чувства Фаткуры к принцу Нагато: она смело высказывала их с гордой радостью, когда думала, что она любима.

Она быстро покинула двор, устав притворяться веселой перед своими друзьями, поздравления которых удручали ее.

Во время пути она совсем не смотрела на красивые местности, по которым проезжала, и не отрывала пристального взгляда от ковра норимоно, погруженная в свое горе.

Иногда она подзывала Тику.

Молодая служанка опускалась на корточки против нее и глядела на нее с тревожным состраданием. Она старалась отвлечь ее от печальных мыслей.

— Посмотри-ка, госпожа, – говорила она, – на эту красивую прозрачную реку, которая течет в бархатных берегах. Здесь соединились все зеленые оттенки: бледная ива, темный кипарис, серебристая береза, изумрудная трава; каждая зелень дает свой тон. Посмотри, мох покрыл водяную мельницу, которая отражается в струях, чтобы она тоже была зеленая. А там эти тростники, которые похожи на сабли. И утки, которые хлопают крыльями по воде и бегут, вытянув шеи: они тоже зеленые, как и вся картина.