Книга Сестра Солнца, страница 121 – Юдит Готье

— Что случилось, принц? – спросил он.

— Доктора, ради Бога, и сию минуту! – вскричал Нагато. – Моя невеста поразила себя кинжалом в грудь, чтобы избежать оскорбления бесчестного Тозы. Она умирает.

Фаткура потеряла сознание.

Скоро пришел придворный доктор. Он открыл рану и, видя ее, сделал малоутешительную гримасу.

— Она не пожалела себя, – сказал он.

— Можно ли спасти ее? – спросил принц Нагато.

Доктор покачал головой.

— Не думаю, – сказал он. – Железо вонзилось слишком глубоко. Когда я перевяжу рану, кровь не будет больше течь наружу, но она польет внутрь и задушит ее.

— А если ты не перевяжешь рану?

— Женщина умрет через несколько минут.

Доктор соединил края раны. Когда он дотронулся до больного места, Фаткура не дрогнула. Он во второй раз покачал головой.

— Дурной признак, – пробормотал он.

Когда перевязка была кончена, он вложил в рот молодой женщины горлышко маленького пузырька с подкрепляющим напитком. Он заставил ее выпить все.

Вскоре Фаткура открыла глаза. Она все еще лежала на коленях у Нагато. Тика рыдала у ее ног. Принцесса обвела недовольным взглядом комнату. Медленно и с трудом приподняв руку, она сделала знак, чтобы все вышли.

Сигнэнари вывел их и сам ушел. Остались только доктор и Тика.

— Ты не послушался меня, Ивакура, – сказала умирающая слабым голосом. – Ты позвал народ, зачем?

— Я хотел спасти тебя.

— Я погибла… Вернее, спасена, – прибавила она. – Что я стала бы делать на этом свете?

У нее начались спазмы, она протянула руки, кровь душила ее.

— Воздуху! – закричала она.

Тика поспешно открыла все окна. Тогда госпожа увидела ее.

— Прощай, Тика! – сказала она. – Ты хорошо видишь, что он не был побежден, что он не умирал! Мы больше не будем говорить о нем.

Молодая служанка плакала, закрыв лицо руками.

Фаткура подняла глаза к принцу.

— Дай посмотреть на тебя! – сказала она. – Так давно твой образ не отражался в моих глазах! Как ты прекрасен, мой возлюбленный! Видишь ли, – продолжала она, обращаясь к доктору, – это мой супруг. Он пришел, чтобы избавить меня от заключения, но Тоза оскорбил меня, и я бросилась в объятие смерти.

Она говорила отрывистым, глухим, все слабеющим голосом. Глаза ее расширились, восковая бледность разливалась по лицу.

— Ты скажешь обо мне твоему отцу, Ивакура, – снова заговорила она. – Он очень любил меня, да! Я сказала, что не увижу больше замка. Я была почти счастлива там. Я видела комнату, в которой ты родился, твою детскую одежду… Ах, я тебя очень любила!

Она задыхалась, капли пота блестели на ее лбу. Она сорвала повязку с раны.

— Ивакура, – сказала она, – я не вижу тебя, нагнись ко мне… ближе… Ах, – вдруг вскричала она, – уходит, когда он тут…

— Она умирает! – вскричал принц, обезумев.

— Она умерла, – сказал доктор.

Тика испустила горестный вопль. Принц закрыл лицо руками.

— Все страдания кончены для нее, – сказал доктор. – Она отдыхает и забывает все огорчения в ясном спокойствии вечного сна.

Иэясу согласился прекратить войну, но, как говорил Фидэ-йори, он поставил тяжелые условия.

— Я требую, – сказал он, – исполнения одного из трех следующих условий: или Фидэ-йори должен покинуть крепость и отправиться на семь лет в Ямато, или пусть мне дадут Ёдо-гими в качестве заложницы, или пусть разрушат стены и засыплют рвы осакского дворца.