Книга При дворе Медичи, страница 64 – Карл Берков

Когда Лоренцо через несколько минут хотел опять обратиться к супруге, Кларисса уже исчезла, и это не удивило его. Она обычно удалялась после обеда, так как знала, что ее муж вел деловые беседы с кем-либо из присутствовавших гостей.

Лоренцо тоже покинул образовавшуюся вокруг него группу поэтов и художников, сделав знак Якопо Пацци следовать за ним в соседнюю комнату. Пацци обиделся бы, если бы еще раз отложили разговор с ним.

В соседнем покое, где никого не было, обстановка располагала к беседе.

— Теперь я к вашим услугам, благородный друг, – обратился Лоренцо к своему гостю с обычной ласковой снисходительностью. – Прошу вас сказать, чем я могу помочь вам.

— Государь, меня поражает ваш вопрос, – возразил Якопо. – Не вы ли сами обещали мне потребовать ответа у вероломного иностранца, обманувшего мою дочь? Не вы ли обещали наказать его за оскорбление? А между тем я видел его несколько дней тому назад в вашей свите. Кажется, вы намереваетесь послать его с почетным поручением в Урбино?

— Это может казаться вам несправедливым, – спокойно ответил Лоренцо. – Я действительно намеревался наказать его, если бы нашел его виновным. Но я не нашел этого, по крайней мере не в той степени, как вы предполагаете, и не вижу основания лишать его своей милости и расположения, которые он заслужил своим рыцарским духом и благородством.

Якопо сдвинул брови.

— Вы, кажется, склонны и его низкий поступок в отношении моей дочери объяснять благородством? – резко спросил он. – Или, может быть, он сказал вам что-нибудь в свое оправдание?

— Сообщила вам Валерия, что же именно препятствует ему исполнить свое страстное желание жениться на ней?

— Нет, она упорно отказывается, а я не хочу принуждать ее.

— А вам самому не приходило в голову, какая может быть неустранимая причина поведения графа Саграмора?

— Я слишком мало знаю его жизнь и характер, – с досадою произнес Якопо, – чтобы делать какие-либо предположения.

— Ну, так, может быть, лучше, чтобы вы узнали, – решительно перебил его Лоренцо. – Он женат и потому не может располагать собой.

Якопо Пацци некоторое время в оцепенении смотрел на Лоренцо и наконец воскликнул:

— Он женат? Негодяй!.. И он посмел приблизиться к моей дочери, посмел обманом добиться ее любви и только тогда, когда невозможно было дольше скрывать, открыл истину? Будь он здесь, я мечом пронзил бы его за злодейство!

— Успокойтесь, синьор Якопо, – с достоинством произнес Лоренцо. – Я не вполне оправдываю поведение Ферранте относительно вашей дочери, но примите во внимание его годы, от которых нельзя ожидать того благоразумия, рассудительности и силы воли, какие приобретаются в таком зрелом возрасте, как ваш.

— Во всяком возрасте, и даже в самом юном, – с раздражением сказал Якопо, – я требую от человека, чтобы он оставался верен своей чести и долгу относительно других. Если бы я украл имущество у кого-нибудь из граждан, меня назвали бы преступником. А как назовете вы того, кто крадет у неопытной девушки счастье ее жизни, ее честное имя? Весь город знал, что он добивался взаимности Валерии и что я из любви к дочери скорее поощрял, а не отвергал его ухаживания.

— Поверьте мне, что я всем сердцем жалею вас и Валерию, но не все еще потеряно и желания вашей дочери, также как и Ферранте, могут через некоторое время осуществиться.