Книга При дворе Медичи, страница 115 – Карл Берков

Джулиано глубоко вздохнул. Слова матери поразили его.

— Ты очень любишь ту, о которой рассказываешь? – спросила донна Лукреция.

— Люблю, мама, хоть и должен сознаться, что она не вполне соответствует тому идеалу, который я составил себе.

— Этого никогда не бывает при той близости, в которой люди становятся друг к другу; но то, что нам мило и дорого в другом, то, что может надолго удержать нашу любовь, должно быть сильнее того, что мы желали бы изменить. Мы должны терпеливо и снисходительно относиться к ошибкам и слабостям другого, но можем требовать, чтобы тот старался применяться к нашей внутренней и внешней жизни. Если таковы намерения и старания твоей жены, то она постепенно станет к нам ближе, чем стоит теперь. И если она вышла за тебя по чистой любви, а не из расчета, то это легко ей удастся.

— Расчет, матушка… какое грубое слово! А между тем во мне самом поднимается временами мрачное подозрение, что она из-за этого предпочла меня Франческо!

— Из чего ты заключаешь это, дитя мое? Разве ей уже надоела твоя любовь?

— Не любовь, а однообразная жизнь, которую она вынуждена вести, пока наш брак останется в тайне. Она желала бы быть моей открыто признанной женой.

Брови донны Лукреции сдвинулись.

— Это пока немыслимо, Джулиано. Ей еще долго придется покоряться своей судьбе.

— Ты думаешь, нельзя убедить Лоренцо признать мой брак?

— Сомневаюсь. И ни в коем случае не возьму на себя смелость убеждать его. Да и к чему, если это послужит только к удовлетворению честолюбия этой женщины?

— Мама, вы забываете, что она теперь моя жена.

— Я не забываю этого, сын мой, но если она желает только пользоваться внешними почестями, которые может дать ей высокое замужество, то она не такая, как ты ожидал. И пусть время ожидания послужит испытанием и покажет, действительно ли она любит тебя. Убеди ее, что пока об официальном признании вашего брака не может быть и речи, и посмотри, как она перенесет такое разочарование. Только тогда я согласна ходатайствовать за тебя и за нее у Лоренцо, когда увижу, что она достойна положения, которое дала ей несчастная для тебя игра судьбы.

— А ты не решишься увидеть ее? – робко спросил Джулиано. – Мне кажется, на нее благодетельно подействует, если ты взглянешь на нее твоими добрыми глазами.

— Теперь нет, Джулиано, теперь я еще не могу! Я должна свыкнуться с мыслью, что увижу женой сына такое существо, как ты описал. Я постараюсь, чтобы твоя тайна была сохранена, в особенности от Лоренцо, но это все, что я могу сегодня обещать тебе. Ты не сказал мне еще, как думаешь вести себя относительно Франческо, когда тот возвратится.

— Не напоминай мне о нем! – сказал Джулиано, отвертываясь. – Мысль о нем невыносима мне!

— Ты должен, однако, примириться с этой мыслью, чтобы тебя не так огорчило появление твоего бывшего друга. Франческо приедет через несколько дней. Я знаю из разговора с Лоренцо, что ему послано приглашение от синьории.

— Я не могу, не хочу его видеть! – коротко ответил Джулиано.

* * *

Сам Лоренцо ускорил возвращение Франческо Пацци во Флоренцию. По его приказанию совет синьории вызвал Франческо, чтобы выяснить, какие причины побуждали его содействовать почти расстроенной республикой покупке Имолы. Молодой человек был неприятно поражен допросом, но ему легко удалось доказать судьям, что им руководила только надежда на крупные барыши, в которых он нуждался, чтобы покрыть недавние убытки, и что ему немыслимо было отклонить предложение папы, который давно уже доверил ему денежные дела своего дома.