Книга Сеть Гефеста, страница 200 – Александр Андрюхин

— Ну, хорошо. Допустим. Криминал-то где? – сощурился следователь, закуривая.

— Криминал, я думаю, кроется вот в этом флаконе. – Участковый вытащил из кармана завернутую в целлофан склянку и поставил перед следователем. – Мне этот пузырек из-под «Шипра» передал сам Углов. Он нашел его под кроватью жены после той ночи, когда она вывалилась из окна.

— И что было в этом флаконе? – брезгливо поморщился следователь. – Вы, судя по всему, отдавали на экспертизу?

— Отдавал. Вот заключение, – ответил участковый, вынимая из папки лист. – В нем была довольно странная смесь из наркотических веществ, которая вызывает галлюцинации. После употребления такого букета не только раствор из марганцовки покажется кровью, но и любой карлик предстанет монстром.

— Интересно, – закусил губу следователь. – А почему этот флакон не фигурировал в деле?

— Потому, что я отдал его в экспертизу в неофициальном порядке. Так сказать, из спортивного любопытства. Углов ведь заявление отозвал. Поэтому эксперты так долго возились. Когда вы вели дело Животовского, исследование флакона еще не было проведено. Заключение сделали только сегодня.

— Понятно. Вы клоните к тому, что мадам Углову искусственно сводили с ума? – подмигнул следователь.

— Именно!

— Кто и зачем?

— Я думаю, только одному человеку было выгодно ее сумасшествие. Ее мужу. Но только в том случае, если бы она предоставила ему право распоряжаться ее деньгами. Судите сами: она в сумасшедшем доме, а он ведет финансовые дела и крутит роман с молодой любовницей. Чем не жизнь? Однако жена не предоставила мужу такого права, и, заметьте, ее шизофрения тут же прошла. Вы оказались провидцем, сказав, что такие деньжищи излечат любую шизофрению. Как видите, излечили! Так вот, идем дальше: согласно оформленному договору, ее муж становится полноправным наследником только после смерти жены. Обратите внимание, только после смерти! Мужу уже нет смысла в ее сумасшествии. Ему нужно, чтобы она умерла. Тогда он полноправный хозяин ее наследства. И вот она умирает!

— Забавно, – улыбнулся следователь и почесал висок. – Но ведь вы говорили, что Углов лично вам передал флакон. Если он хотел свести жену с ума, зачем передавать органам вещественные доказательства?

— Это единственное, что здесь не стыкуется, – развел руками участковый.

— Сомневаюсь, что единственное. Мы имеем неопровержимые доказательства, что во время галлюцинаций мадам Угловой ее муж был в Казани. Как, впрочем, и во время убийства. Хотя не спорю: резон прикончить супругу у него был. Но к чему слова? Дело давно закрыто. Преступник выявлен и осужден.

— Но истина не раскрыта.

— Какая истина, Игорь Семенович? Как я понимаю, вы клоните к тому, что Углов нанял Животовского убить жену?

— Нет! – покачал головой участковый. – Животовский – человек случайный. Он не убивал.

— Здрасьте, приехали! – поднял брови следователь. – Вы действительно так думаете? Интересно послушать.

— Я навел о нем справки. На Живота трижды наезжала братва. Он кому-то очень круто задолжал, поэтому стоял на счетчике. Положение его было почти безвыходным, вот почему он за это обвинение уцепился как за соломинку. Признав себя убийцей, Животовский, во-первых, спас собственную шкуру, во-вторых, спас свою собственность, в-третьих, продемонстрировал своему должнику, что способен на радикальные меры, если его личные должники упрямятся. Теперь он в глазах братвы герой, а не должник.