Книга Сеть Гефеста, страница 193 – Александр Андрюхин

Когда на следующее утро домработница Лидия Петровна вошла в дом Угловых, то ее поразила какая-то неестественная тишина. При тишине она приходила и раньше. Обычно в это время Кирилл уже был на работе, а Лиана еще нежилась в постели. Но в то утро в доме царила какая-то особенная тишина, в которой было что-то зловещее.

Домработница зябко поежилась и прошла на кухню. Не исключено, что это ей показалось. С того дня, как хозяйка вывалилась из окна, Лидии Петровне стало мерещиться черт-те что.

Женщина позвонила на пульт и сняла дом с охраны. Затем выложила продукты на стол, поставила на плиту кофеварку и открыла холодильник. Пирожки все съедены, от колбасы осталась только шкурка, кефир опять не выпит. На столе и на полу наплеваны косточки от фиников. «Ах, какая все-таки неаккуратная баба», – в сердцах подумала домохозяйка и взялась за веник.

Через десять минут завтрак для барыни был готов: кофе, апельсиновый сок, ломтики ананаса, миндальное пирожное, йогурт, орешки, начиненные черной икрой перепелиные яйца.

Это три месяца назад Лиана завела такую моду, чтобы ей подавали завтрак в постель. «И какая бестолочь додумалась до такого свинства? – покачала головой Лидия Петровна. – Не продрав глаз, не умывшись, не почистив зубы, сразу начинать жрать. Тьфу! Все не по-русски».

Домработница посмотрела на часы. Пора будить. Одиннадцатый час. Она переставила приготовленное на поднос, воткнула в вазочку розу и направилась наверх. Поднявшись на второй этаж, домохозяйка с удивлением увидела, что напольные часы не идут. Стрелки стоят на половине третьего. Вот почему такая тишина в доме. Лидия Петровна пнула ногой дверь опочивальни и от неожиданности вскрикнула. Поднос затрясся в ее руках, а сама она в ужасе попятилась назад.

Ее хозяйка лежала в крови. Лицо было белым, как у восковой куклы, глаза вытаращены, как у морского окуня, рот перекошен. В кулаке покойная сжимала нож.

Не отрывая взгляда от кровати, Лидия Петровна отступила к лестнице, тихо поставила поднос на напольную вазу и, что было духу, понеслась вниз звонить в милицию.

Несколько часов спустя, когда тело убитой было обследовано, сфотографировано и увезено в морг, прибывший на место происшествия следователь прокуратуры спросил у старшего эксперта:

— Ну что? Посторонних следов много?

— Ни одного! – пожал плечами эксперт. – Ни одного постороннего следа и не единого отпечатка, если не считать пальцев домработницы. Такое ощущение, что полы и лестницу тут же протерли губкой. Я даже, кажется, догадываюсь, какой. Вон той полотеркой с синей ручкой, – кивнул криминалист на швабру, стоящую у входа.

Следователь бросил угрюмый взгляд на полотерку и спросил:

— Посторонних отпечатков на ней, конечно, тоже нет.

— Совершенно верно. Нет вообще никаких.

— Вообще? Такое разве бывает? Скажите, Лидия Петровна, – обратился следователь к домработнице, – вы сегодня мыли полы?

— Нет.

— А вчера?

— Вчера мыла.

— Мыли этой шваброй?

— А какой же еще.

— Вы обычно моете в резиновых перчатках?

— Очень редко. В основном без перчаток. А если в перчатках, то вот в этих, – произнесла Лидия Петровна дрожащими губами, доставая из кармана красную слипшуюся резину.

Следователь брезгливо взглянул на перчатки и тут же потерял интерес к напуганной свидетельнице. Он проследовал с экспертом на второй этаж, осмотрел кровать, подоконник и угрюмо поморщился.