Книга Сеть Гефеста, страница 173 – Александр Андрюхин

Степан осоловел и от водки, и от еды. Его глаза стали еще более маслеными, а когда он смотрел на Нину, то зрачки сверкали таким откровенным огнем, что становилось неловко. Ульяна угощала гостя все новыми и новыми кушаньями, а Нина смущенно прятала глаза. «Ну, прямо-таки сама целомудренность, – досадовала про себя родительница. – Хоть бы улыбнулась для приличия».

Парень оказался веселым. Выяснилось, что ко всему прочему он умеет играть на гармошке. «Ну, точно, как мой Гришка, – прослезилась Ульяна. – Видать, судьба».

Гармошка была тут же принесена из соседней комнаты, и Степан принялся залихватски раздувать меха, не сводя огненного взора с Ниночки. К песням под гармонь, а затем к пляскам присоединились и соседи. Степан очаровал весь барак. Все по очереди на ухо одобряли выбор Ульяны, только Ниночка по-прежнему не понимала, что происходит у них в доме.

Веселье закончилось далеко за полночь. Ефрейтора уложили на перину в комнате Ульяны, а сами хозяева отправились ночевать к бабе Клаве. Там-то мать и вправила мозги своей полусонной раскрасавице. Дочь расширила глаза и ничего не ответила.

— Он тебе хоть нравится? – с раздражением спросила Ульяна.

— Нравится, – ответила Ниночка умирающим лебедем.

В ту ночь Ульяна не сомкнула глаз. Она до рассвета шептала молитвы и думала о том, чтобы ее труды и лишения не пропали даром. Эта самая достойная партия для ее любимой дочери.

Дальше все пошло как по маслу. На второй день Степан с Ниной пошли в кино, а после сеанса отправились гулять по городу. Обалдев от Ниночки, солдат совершенно забыл, что ему нужно возвращаться в столицу. Это было хорошим знаком. Пропустив шесть поездов в Москву, Степан, наконец, решился сделать Ниночке предложение.

Свадьба прошла шумно и весело. Столы поставили на улице у барака. Пара была необыкновенной. Полюбоваться на нее приходили со всех концов Сургута. Нужно ли описывать счастье матери, которая добилась того, о чем мечтала. Перед брачной ночью, которая проходила в комнате Ульяны, мать растроганно расцеловала зятька и показала ему сундук с приданым:

— Теперь это твое! Ты не думай, что мы нищие.

Степан вытаращил глаза и присвистнул.

Молодая пара прожила в бараке ровно десять дней. Ульяна в это время перешла в комнату к бабе Клаве, которая пообещала после смерти оставить ей свое убогое жилье. Но о жилье Ульяна не беспокоилась. В принципе, она восемь месяцев в году пропадает в тайге. Если Родина прикажет, она будет шататься по тайге и все двенадцать месяцев, лишь бы дочка была счастлива.

Единственно, что беспокоило тещу, – это то, что солдат сам готовил еду и стирал свои вещи. Он вставал на рассвете, выходил во двор, энергично умывался под колонкой и начинал возиться по хозяйству. Ниночка почти до полудня нежилась в постели.

— Что же ты не готовишь мужу обед? – укоряла дочку Ульяна.

— А я не умею, мама.

— Эх, – морщилась Ульяна. – Баба Клава тебя не научила, а мне было некогда. Давай учись у мужа. Он у тебя на все руки от скуки.

На десятый день молодожены засобирались в дорогу.

— Мы решили с Ниночкой ехать в Москву, – весело заявил Степан. – Москва все же столица, не то что эта глухомань. Да и родителям нужно показать жену.

Ульяна сначала расстроилась, а потом подумала, что так молодоженам лучше. Действительно, чего им, молодым и красивым, гнить среди комарья и гнуса.