Книга Сеть Гефеста, страница 15 – Александр Андрюхин

— И ты сразу бежать, – сдвинул брови милиционер. – Почему не вызвал «скорую»?

— Да сами понимаете почему! Я только что освободился. Меня же первого заметут. Да к тому же здесь в радиусе километра нет ни одного автомата…

— У тебя же был мобильник.

Деребасов открыл рот, но не нашелся, что ответить. Его смущение не ушло от внимания патрульного.

— Ну, что молчишь? – подозрительно сощурился он.

— Да хрен его знает, как им пользоваться? Это не мой телефон, а кореша одного…

Оказалось, что телефон убитого. Но это была единственная улика против Деребасова. Орудие убийства так и не обнаружили, хотя милиция обнюхала каждый сантиметр дороги, по которой следовал подозреваемый. Также непонятно, куда делся фотоаппарат с запасным увеличителем. На пути Деребасова было два канализационных колодца. В принципе, он мог скинуть фотоаппарат с пистолетом в колодцы, однако следователь Замятин шестым нюхом чувствовал, что Деребасов здесь ни при чем.

Когда мать Фатунова опознала телефон, Деребасов чистосердечно признался, что вырвал его из рук умирающего. В ту минуту он был еще жив. Что касается «мокрого» дела, то Деребасов клялся, что к этому отношения не имеет. Конечно, впереди еще намечалось обследование канализационных люков, где могли быть обнаружены фотоаппарат с пистолетом, но это, скорее всего, из сферы фантастики. «Если Деребасов по пути действительно скинул улики, то почему не избавился от сотового телефона и охотничьего ножа? Телефон – это не менее существенная улика, а нож – холодное оружие? – соображал Николай Александрович. – Нет, Деребасов здесь ни при чем. Это как пить дать…»

— Он убил, больше некому, – сбивали с мысли опера из криминальной милиции. – Запросите санкцию. Мы уверены, что при обыске найдем у него на квартире патроны от ПМ.

Это был явный намек на предложение облегчить работу прокуратуре. Однако Замятин отрицательно покачал головой.

— Учтите, если вы подкинете ему патроны от ПМ, то я вас заставлю разыскать и сам пистолет, и тиски, на которых он обтачивал гильзы. Кстати, судя по обточенным патронам, фигурант стрелял из итальянского пистолета, типа «Беретта».

Обыск на квартире Деребасова был произведен. Кроме заточки никаких патронов обнаружено не было. Не было обнаружено даже героина, поскольку в РОБОПе знали, что Замятин терпеть не может, когда при обыске подкидывают обличающие вещдоки.

После того как канализационные люки были исследованы и в них ничего не найдено, оставалось дождаться результатов экспертизы. Если стрелял Деребасов, то на его пальцах должны оставаться частички пороха. Частичек не обнаружили. Дерибасов точно тут ни при чем. Но он мог быть соучастником. Осталась последняя надежда на мать убитого.

Следователь знал, что Валентина Петровна хоть и не видела предполагаемого убийцу (а это, безусловно, покупатель фотоаппарата), однако четко слышала голос, который, по ее уверению, узнала бы из тысячи. Для чистоты эксперимента на магнитофон записали еще два голоса. Валентина Петровна внимательно прослушала все голоса и заявила, что один из них очень похож. Но это был голос помощника прокурора.

— А этот голос вам не знаком? – уточнил Замятин, повторно прокрутив пленку с голосом Деребасова.

— Что вы! – замахала руками Валентина Петровна. – И близко нет. Это какой-то блатной говорит, а тот был голос интеллигентного человека. Я хорошо помню.