Книга Любовь через развод, страница 40 – Ева Енисеева

— Не важно. Мне нужен транспорт.

— Сейчас уточню.

Она начала что-то набирать на компьютере, а я обернулась через плечо.

База отдыха «Снеговик» казалась тёплой, уютной, как сказочный уголок, созданный для праздника. Но мне здесь больше нечего было делать.

— Вам повезло, — раздался голос администратора. — Через двадцать минут отсюда в город отправляется машина, сможете уехать на ней.

— Отлично.

Я расписалась в журнале, поблагодарила её и вышла на улицу.

Снег падал большими хлопьями, ложась на ресницы, на плечи, на чемодан.

Мне казалось, что я слышу, как Макс вышел из домика. Казалось, что Антон наблюдает из окна.

Но я не оборачивалась.

Я не собиралась передумывать.

Я села в машину, закрыла глаза и, когда мотор завёлся, почувствовала… облегчение.

Я наконец-то сделала выбор.

Выбор не между мужчинами.

Выбор в пользу себя.

Машина двинулась в сторону города, а я посмотрела в окно: база отдыха «Снеговик» оказалась тёплой, уютной, как сказочный уголок, созданный для праздника.

Но мне не хотелось праздника.

Мне хотелось тишины.

Водитель молчал, по радио тихо играли инструментальные версии новогодних мелодий. Я смотрела в окно, наблюдая, как заснеженный лес постепенно сменяется серыми очертаниями трассы, пока не уснула.

Я оставила всё позади.

Но почему это совсем не похоже на победу?

Когда я зашла в квартиру, первое, что меня встретило, была тишина.

Обычная, привычная, звенящая.

Я скинула куртку, бросила сумку у входа и прошла в гостиную.

Диван стоял на своём месте, аккуратно сложенный плед, на полке — мои любимые книги, чайник, молча дожидающийся, когда его поставят на плиту.

Ничего не изменилось.

Кроме меня.

Я переоделась в домашнюю одежду, собрала волосы в небрежный хвост и наконец села на кухне, уставившись в телефон.

Может, надо кому-то написать?

Маше.

Сказать, что я вернулась.

Но что сказать?

Что сбежала, потому что не выдержала этого спектакля? Что не выбрала ни одного из них? Что сейчас мне чертовски одиноко?

Нет. Я не собиралась жаловаться.

Телефон сам завибрировал в руке, и я вздрогнула, прежде чем посмотрела на экран.

На экране вспыхнуло его имя.

Макс.

Разумеется.

Я вздохнула, сжала губы, но не притронулась к телефону. Он мог бы догадаться, что если я ушла, то говорить не желаю. Что мне не нужно его объяснений, не нужно оправданий, не нужно его.

Но всё равно сидела, напряжённо гипнотизируя экран, как будто от этого мог зависеть исход всей вселенной.

Раз… два… три гудка.

Наконец, экран погас.

Ну и правильно.

Я глубоко вдохнула, поставила чайник, принесла из гостиной тёплый плед, достала коробку с печеньем. Надо как-то выбираться из этой странной пустоты, в которую я свалилась.

Тёплый пар поднимался вверх, закручиваясь в тонкие спирали над кружкой, щекоча кожу, но не согревая. Казалось, холод пробрался внутрь меня и осел где-то под рёбрами, там, где ещё недавно пульсировал жар.

Тишина звенела.

Я вернулась домой. В свою уютную, любимую квартиру, где всё было так, как я хотела. Где не было лишнего шума, не было чужих людей, не было… Макса.

Я сделала правильный выбор.

Тогда почему внутри всё так пусто?

Я потянулась за печеньем, пытаясь сосредоточиться хотя бы на его сладости, но в этот момент телефон снова завибрировал, заставляя меня вздрогнуть.