Книга Спор на Милую, страница 64 – Алика Алмаран

— Валерия Андреевна, вы удостоите нас чести организовать следующий праздник сына? Мой, ваш и все последующие праздники, которые выпадут на нашу долю в течение следующих, надеюсь, долгих лет? — спросил Рома.

Горло пересохло. Я пыталась понять смысл его слов, но что-то мешало. Взгляд упал на торт, и я ужаснулась. В суматохе и эйфории, я словно летала на крыльях счастья, и совсем позабыла о делах насущных, таких земных… И неприятных!

— Рома, какую начинку ты заказал? Клубничную? — прошептала я.

Глядя на толстый слой красного мусса, я почувствовала, как горло опухает.

— Клубничный, малиновый… не помню. Какая разница? — ответил он растерянно.

Тарелка выпала из моих рук. Я схватилась за шею.

— У меня аллергия на клубнику…

Глаза заволокло пеленой. Я судорожно пыталась вспомнить, есть ли у меня лекарства. Тщетно. Я много лет избегала клубники, а сейчас почувствовала себя полной дурой. Как я могла забыть? Как я могла испортить такой день?

Будто из-под толщи воды послышались испуганные выкрики. Я прикрыла глаза, и темнота поглотила реальность.

Очнулась я в больничной палате. Правая рука лежала в руке Ромы. Он то прижимал ее к своей щеке, то целовал. Левая рука дрожала — это Денис сжимал ее своими маленькими ладошками.

— Щекотно, — прошептала я, чувствуя, как пересохло горло. — Воды, пожалуйста.

Денис бросился ко мне на грудь. Рома подал стакан воды и с дрожью в голосе сказал:

— Лера, как же ты нас напугала!

Я открыла глаза и поняла, что нахожусь в больнице. Бледное лицо Ромы пугало больше, чем приступ аллергии.

— Валерия Андреевна, я так испугался, — заплакал Денис.

Он прижался ко мне так сильно, будто боялся отпускать. Я погладила его по голове и начала шептать слова успокоения.

— Почему ты такой бледный? — обратилась я к Роме. Никогда еще не видела его в таком состоянии.

— Ты еще спрашиваешь? Я чуть не убил тебя клубникой! Почему ты ни разу не сказала об аллергии? Это серьезно, Лера! Тебе нужно носить специальный браслет или сделать татуировку…

— Прости. Я забыла, — пожала я плечами.

— Как можно забыть, что тебя может убить ягода?

— Раньше я никогда не теряла сознание. Всегда держала лекарства дома. Сегодня была так счастлива, что это вылетело из головы.

— Что бы случилось, если бы рядом никого не было? Аллергия — это серьезно!

— Вот такая я неженка. Это у Кощея все сложно: смерть на конце иглы, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в ларце, ларец на дубу, дуб на острове Буяне…

Я говорила и щекотала Дениса. Он сквозь слезы начал смеяться. Мне не хотелось, чтобы он запомнил этот день как что-то ужасное. Это был замечательный праздник, а я все испортила.

Рома провел рукой по волосам и тяжело вздохнул.

— Простите, что напугала вас, — сказала я, глядя то на Дениса, то на Рому. — Я не хотела, чтобы все так вышло.

— Уму непостижимо! — разозлился мужчина. Его глаза стали темнее: цветом океана во время бушующего шторма. Но с сожалением в голосе он добавил: — Ты просишь прощения? Это я должен стоять на коленях и вымаливать его у тебя! Ты не виновата!

— Все хорошо, Рома. Вы не виноваты.

Я протянула руку, умоляя его подойти. Он остался в углу, его отстраненность пугала. Я старалась держаться ради Дениса, но слезы предательницы текли по щекам.

— Ты хоть понимаешь, что мы испытали? Денис отказался оставлять тебя одну. Он даже поссорился с медперсоналом…