Книга Спор на Милую, страница 35 – Алика Алмаран

Её проницательность заставила меня напрячься. В её словах была увесистая доля правды, но обсуждать это сейчас было не время.

— Меня удивляет, что вы оправдываете своего…

— Он не мой! — перебила обидчиво Валерия. — Не говорите так, пожалуйста.

— Хорошо. Я продолжу. Он — обманщик, променявший вашу компанию на что-то несуразное, а вы его оправдываете.

— Таких мужчин, как вы, не бросают. Конечно, вам меня не понять, — возразила она. — Мы с вами в разных лагерях.

— Это как?

— Роман Сатанович, вы красивый, статный, уверенный в себе. От вас исходит сила, мужественная аура. Вас точно никогда не бросали. Такие, как вы, сами уходят в поисках лучшего.

Мое потрясение отразилось у меня на лице — брови резко взлетели вверх. Я не смог удержаться от смеха. Как же Милая была далека от истины и даже не подозревала об этом. А еще я задумался о ее обращении и переспросил:

— Подождите, как вы меня назвали?

Валерия слегка отстранилась. Красные пятна окрасили милое личико. Она посмотрела на меня расширенными глазами, смущённо прикрыла рот ладонью. Никак не могла подобрать слова, так и качала головой, как испугавшийся ребенок.

— Простите, я оговорилась.

— И как часто вы оговариваетесь, Валерия Андреевна? — продолжал я, наслаждаясь её замешательством. — Я и не такое слышал в свой адрес. Я взрослый мужчина с хорошим чувством юмора… Выдыхайте.

— Снова опозорилась перед вами. Я не хотела вас оскорбить, простите.

— О, для этого вы слишком молоды и наивны. Я с трудом верю, что вы за свою жизнь хоть кого-то смогли оскорбить.

«Молоды и наивны». Наивность — это родная сестра невинности и двоюродная глупости. По сравнению с моей оплошностью Роман Степанович не сказал ничего обидного. Просто слова. Просто факт. Я моложе его. И я бываю ужасно наивной. Но почему его замечание вызвало во мне такой дискомфорт?

«Я прекрасно понимаю, что я не в его вкусе, — думала я, — но как было бы приятно увидеть в его глазах интерес, а не сочувствие».

— Валерия, давайте вернёмся в машину. Вы дрожите. Не хотелось бы, чтобы вы заболели, а Денис остался без уроков, — его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась забота.

Напряжение между нами немного ослабло, тем не менее его серьёзный взгляд заставлял меня подчиниться. Я сделала неловкую попытку сопротивления и произнесла:

— Не беспокойтесь, Роман Степанович, я дойду сама. Вы и так потратили на меня много времени. Вас, наверное, ждут дома.

Вопрос о матери Дениса всё ещё не давал мне покоя. Я никак не могла решиться, как спросить об этом, не вызвав подозрений. Как доказать, что моё любопытство — чисто профессиональное, а не личный интерес к нему? Но представлять ту неприятную даму в роли хозяйки дома, встречающей их после тяжёлого дня, мне было противно. От этой картинки я невольно поморщилась и попыталась обойти Романа.

Однако он, игнорируя моё сопротивление, положил руку на мою талию и мягко, но уверенно направил меня к машине. Мне осталось только охнуть — то ли от его самоуверенности, то ли от тепла его ладони, которое, казалось, проникало даже через ткань одежды.

— Это не было вопросом. Тем более, если вы так торопитесь меня спровадить. Скажите, а как вы откроете свою дверь?

Я дотронулась до плеча, ища лямку рюкзака, но его там не оказалось.