Книга Громовы Лозы, страница 70 – Райна Фотева

— Всё повторится опять, — проговорил Паша и нехотя горько рассмеялся.

Докурив, он поднялся, когда баян уже смолк, и пошёл к лагерю. Лиля устроилась в кресле с Дашей на руках. Девочка спала, сидя к матери лицом, прижавшись всем телом и пристроив пухлую щёчку на её груди. Павел подошёл, поцеловал сестру в волосы и сказал:

— Я домой, — в ответ она подала ему свободную руку, чтобы прикоснуться в знак поддержки, — всем пока!

Паша одиноко уходил в сумерках, Катя с равнодушным видом подкидывала дрова в огонь, а Лиля, продолжая гладить дочку по голове и помогая ей крепче заснуть, рассматривала своих друзей, улыбалась и кивала в знак участия, пытаясь понять, что можно со всем этим сделать.

Катя проснулась от пения птиц прямо под окнами. Сегодня она спала в своём любимом коттедже — в «Августе». Иногда она с удовольствием уходила туда: официально — для понимания, всё ли хорошо работает с точки зрения гостя, ей требовались такие тесты для погружения; неофициально — Кате, как абсолютному интроверту, да и любому другому человеку, периодически требовалось уединение и тишина. Праздничные выходные закончились, большинство гостей разъехались, в деревне снова стало тихо без разговоров гуляющих по дороге людей, без музыки из дворов, и даже хозяйственные звуки стихли. В этой новой опустевшей реальности хотелось еще сильнее уйти в себя.

Вместе с большой компанией из дома Рассказовых, а может и раньше, уехал и Павел. После вечера на берегу Катя больше не ходила на общие встречи, отвечая на приглашения, что у неё много работы. Мама в эти дни уже несколько лет уезжала на встречу выпускников в город, а возвращалась с подругой Ольгой, которая проводила с Громовыми лето, помогая по хозяйству. В мамино отсутствие кухню частично принимала Катя. А ещё был сад и школа между праздниками. В общем, оправдание или нет, но никто не сомневался, что у Катерины действительно есть дела. Понимал ли кто-нибудь, что истинная причина в её соседе, Катя не знала. Дружба кончилась вместе с воспоминаниями о поцелуе, и она не могла никак это объяснить. И дружба, и общение, и тёплые слова, и его любовь, неважно, что он при этом имел в виду. Видеть его, думать о нём, переживать за него было физически больно. И если снаружи Катя могла себя сдерживать от проявления истинных эмоций, внутри всё полыхало, разрывая душу на части. А ещё эта тема с Ваней, похожая на предательскую провокацию. Зачем?

С того вечера Катя запрещала себе смотреть на его дом, в его окна, ходить по их обычным маршрутам в привычное время. Нужно было заново учиться жить без него. А когда однажды она поняла, что его машины больше нет возле дома, следовательно, он уехал, Катя решила, что так лучше. Для неё уж точно, а с собой он пусть сам разбирается.

Утро было раннее, стрелки часов едва достигли шести. Катя несколько минут смотрела на небо за окном, а затем с удовольствием вылезла из кровати. Это был её законный выходной, и все в доме знали: сегодня она не должна думать о порядках, звонках, продуктах или счетах и может вообще ни с кем не общаться. Катя открыла входную дверь, впуская прохладный утренний воздух, и сладко потянулась на солнышке. Погода в эти дни радовала летними температурами, можно было спокойно ходить босиком по настилу небольшой веранды, хотя с утра ещё было весьма свежо. Решив, что идеально начать с кофе, она вернулась в дом и заварила целый кофейник, потому что одной чашки не хватит и вскоре захочется ещё. Затем накинула на пижамные шорты и футболку тёмно-синий махровый халат, который раньше носил отец, и вышла на улицу. Она облокотилась о перила, обхватив кружку с дымящимся кофе обеими руками, и подставила лицо первым лучам солнца, периодически делая глотки.