Книга Громовы Лозы, страница 7 – Райна Фотева

Переведя взгляд на окна, Паша вдруг увидел, как зажегся свет в доме рядом. Там раньше жили Громовы: тётя Валя, дядя Вова и их внуки Дима и Катя, с которыми он дружил. Интересно, жив ли ещё хоть кто-нибудь из его детства? Все эти детские связи и дружба, как те дюны вдоль дороги в деревню, давно заросли. Всё изменилось так, что не найти и частички знакомого. «Завтра всё посмотрю и узнаю», — подумал Паша до того, как заснул.

На завтра всё, что он смог посмотреть, — это остальную часть дома изнутри. Дождь не переставал до самой пятницы следующей недели, еще девять дней, не давая возможности выйти за границы участка. А поскольку Паша продолжал работать: с раннего утра и до пяти вечера он просто не отрывал головы от ноутбука, прерываясь лишь на короткие перекуры, которые он проводил, сидя на высоком дверном пороге и глядя в собственный телефон. Окружающее пространство его сейчас как будто не интересовало. Он пару раз оглянулся по сторонам, но вокруг всё было серо-черным, мокрым и холодным. Однажды дождь должен будет прекратиться, и вот тогда он обойдёт владения и всё осмотрит по-хорошему. Пока же единственное, что его интересовало снаружи, это небольшое прямоугольное строение у заднего входа, куда он захаживал исключительно при необходимости.

Внутри же дома и при свете дня всё оказалось не так печально. Вторая комната, где он спал в детстве, выглядела не хуже, чем раньше, но воздух в ней был совсем затхлый, нужно проветривать, для чего Паша решил ждать тепла. Баня в дальнем конце участка требовала внимания, топить её было нельзя, поэтому Паша мылся в раковине. После рабочего дня он занимался обустройством быта: чистил и оттирал, раскладывал вещи в шкафу, перемывал посуду и снова и снова выливал полное ведро помоев в отхожее место за домом, как в его детстве делал дед, только теперь и там росли какие-то кусты, судя по торчащим из черной земли веткам.

Вечером на второй день ему позвонила мама. Она долго рассказывала, как они с отцом меняли обивку на диване в гостиной дачного дома, и про свою работу, а потом вдруг спросила, передал ли он показания счётчиков по квартире.

— Мам, я забыл, прости, — с сожалением ответил Павел, уже понимая, что больше не сможет скрывать от родителей свой отъезд.

— Значит, надо прямо сейчас подать данные, мы ещё успеваем.

— Я не смогу, меня нет в городе сейчас.

Мама замолчала на пару секунд, а потом продолжила:

— Ну как приедешь. Ты же скоро вернёшься? Далеко уехал-то?

— Мам, я в Лозах и пока не знаю, когда вернусь, — сказал он, рассматривая узор на алюминиевой вилке, которую держал в руке.

— Где? — Паша точно знал, что мама просто не верит своим ушам, поэтому и переспрашивает. — В каких Лозах? В наших Лозах?

— Да, мам, в наших.

Бомба сейчас взорвётся, маме нужно лишь пару секунд, чтобы осознать происходящее. Она не любила эту деревню: ни раньше, когда всё было цветным, ни после, когда стало черно-белым. Это всегда было из-за дедушки, Паша знал. Тот как будто недолюбливал свою невестку за что-то, словно считал, что если её не принимать, то сын найдёт себе другую. Даже при том, что у них уже был ребёнок. Даже спустя много лет. И мама жила со всем этим годами, пока не появилась объективная причина не ездить и забыть об этом месте.