Книга Громовы Лозы, страница 56 – Райна Фотева

Ромео сиганул в кусты, заметив птицу.

Паша закурил.

Катерина едва заметно вздохнула и подняла глаза к звёздному небу, надеясь, что всё, сказанное ею только что, — правда, а не самообман.

Май ввалился в календарь, заваливая Лозы цветущими деревьями. Все праздники и выходные вокруг цвели сады: яблони, сливы, вишни, груши, абрикосы, черёмуха, а гордый каштан уже поднял вверх свои брутальные стрелы. Катя обожала это время, и как можно его не любить, когда вокруг такая красота? В летние дома приехали жильцы: и возрастные супруги, которые проводили в Лозах все тёплые месяцы, и семьи помоложе с маленькими детьми — для отдыха на длинных выходных.

* * *

Тогда-то мы и увиделись все вместе, впервые с детства.

Как только Миша освободился от работы, мы погрузились в «Додж Караван» со всем нашим хозяйством, включающим четверых детей и старого ньюфаундленда Рони, а также парня старшей дочери Нины — Марка. Муж мой за глаза называет его исключительно «Карл», потому что после первого упоминания о нём единственное, что мог вспомнить Мишка, что у парня что-то от Карла Маркса. Позже к нам ещё должны были присоединиться друзья. Едва машина припарковалась, дети высыпали на улицу, за ними собака, а я едва успела поймать на выходе младшую Дарью, которую отстегнули мальчишки.

Наш большой семейный дом стоял вторым с конца деревни между хозяйствами двух активных бабуль-подружек: бабы Ани и бабы Любы, поэтому был под присмотром, тем более Громовы всегда на месте и при необходимости помогали с разными хозяйственными вопросами. Например, сейчас дядя Витя протопил дом к нашему приезду. Хорошие отношения с соседями — это очень важно, ещё раз подумала я, входя в большое тёплое помещение кухни с малышкой на руках. Даше год и девять месяцев, путешествие в триста двадцать километров ей порядком наскучило, так что теперь она хотела только двигаться, и удержать её было нелегко. Двадцатилетняя Нинель за ручку с «Карл Марксом» пошла показывать владения, погодки Лёша и Тёма рванули к загону с курицами у бабы Любы, а Миша разгружал вещи.

— Дочь! — крикнула я в открытое окно. Нина обернулась. — Надо или папе помочь с сумками, или взять Дашу, чтобы ему помогла я.

Нина кивнула, и они с Марком пошли к воротам. Следующий час мы разбирались с обустройством: убирали продукты, готовили постели, ополаскивали посуду, проверяли электрику и разные мелочи, вытаскивали на улицу садовую мебель. А к вечеру были готовы показаться на людях. Даша быстро вытянула меня на улицу, где я тут же наткнулась на идущего к нам вдоль заборов Павлика. Это, конечно, уже совсем не походило на то, что я видела в детстве, но избавиться от дежавю было сложно. Какой же он красивый, — снова подумала я. Высокий, по-мужски крепкий, хоть и не раскаченный, ноги не тощие, как у многих, и эти его отросшие кудрявые волосы — я почти рассмеялась.

— Эй, красавчик! — крикнула я, улыбаясь.

— Погоди, — откуда-то со двора раздался голос моего мужа, отчего я прыснула со смеху, — пока занят, зай.

— Не переживай, — ответила я, — тут другой красавчик идёт!

Пашка улыбался, и я видела искреннюю радость в его глазах и улыбке. Он выглядел в сотню раз лучше, чем в феврале, когда мы виделись. Хоть и без столичного лоска в облике или одежде, но и следов алкоголизма и нечистоплотности тоже не было — обычный здоровый областной мужик.