Книга Громовы Лозы, страница 27 – Райна Фотева

Мне очень хотелось посидеть ещё с ребятами, в одной компании с Пашей. Я весь вечер наблюдала за ним: как он улыбался, как громко смеялся, как восторженно кричал, когда вытащил огромного окуня. До сих пор помню его счастливое лицо в тот вечер на берегу. И он смотрел на меня. И помогал насаживать червей на крючок. И делился жареным салом. Но в августе солнце садилось рано, а бродить в одиночестве и темноте в полях мне не нравилось, поэтому домой я почти бежала.

Касаясь руками высокой травы, я слегка напевала себе под нос, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей, что кто-то может подстеречь меня одну в чёрную ночь, когда услышала позади:

— Сова! Громыч!

Я обернулась и увидела, что за мной идёт Паша. Он походил на цаплю, вышагивающую на длинных ногах среди болотной осоки. Сердце тревожно стучало: это было чистое счастье — оказаться с ним наедине в такое время.

— Подожди, я тоже домой, — добавил он, когда мы были почти рядом и необходимость кричать пропала.

Мы поравнялись и из-за узкой тропы пошли очень близко друг к другу.

— Куда ты так резко побежала? Только что была и вдруг унеслась. Хоть бы сказала, что уходишь.

Я была в восторге от того количества слов, которые он адресовал мне, еще и упрекая, что я ушла без него. Как будто заботился. Как будто замечал меня в толпе. Как будто я для него тоже что-то значила. Я улыбнулась и опустила глаза.

— Обещала бабушке прийти до десяти, иначе завтра, она сказала, не отпустит меня на дискач.

— О, как! — Паша глянул на старые наручные часы с коричневым ремешком. — Ну, время еще есть! Целый час почти.

Он посмотрел на меня, я кивнула, продолжая идти. Трава касалась моей ладони, и я специально открыла её, чтобы цеплять еще больше. На тёмном небе рассыпались звёзды, и месяц ярко светил над крышами домов вдали. Я мысленно приставила палочку к серпу луны — получилась буква «Р». Значит, растущая. Растущая, как я, как моя любовь к Паше Самсонову.

— Чего молчишь, Сова?

— А ты? — спросила я в ответ, не зная, о чём можно поговорить, когда едва дышишь в его присутствии. Пусть лучше он говорит.

— Хочу сходить в сад Семёнова, — ответил он, кивнув подбородком в сторону, где чернели несколько заброшенных домов вдоль дороги к реке.

— Зачем?

— Сашка сказал, там рядом с амбаром в кустах валяется рама от финского велика. Надо проверить, интересно же.

— Сейчас?

— Пойдёшь? Одному как-то стрёмно, но если с тобой, то я бы и сейчас пошёл.

— Пошли, — только и сказала я, прежде чем мы повернули к домам.

Мы несколько минут кружили вокруг старого амбара. В темноте невозможно было ничего рассмотреть, поэтому мы шурудили ногами. Ветви каких-то кустов, полные ягод, висели низко над землёй.

— Думаешь, это смородина тут? — спросила я, слепо глядя на листья и держа на ладони ещё не сорванную гроздь ягод, пытаясь определить на ощупь.

— Да, смородина, я уже попробовал.

— А если бы волчьи?

Паша в ответ рассмеялся в голос. Я, кажется, в этот момент потеряла остатки здравомыслия, чувствуя себя на вершине счастья.

— Тогда бы ты спасла меня, я уверен! — гордо произнёс он.

— Мне кажется, я умерла бы тут от ужаса и никого бы не смогла спасти.

Он снова расхохотался.

— Громыч, ты ржачная!

Паша продолжал возить ногами по высокой траве, обходя кругами амбар. Когда он начал удаляться от меня, я в ужасе побежала следом.