Книга Макароны с Филеем, страница 46 – Елена Иваненко

— С днем рождения, дорогая! – хором прокричали мать и бабушка, встретив любимую именинницу на крыльце и крепко обняв её.

— А теперь ищи свой долгожданный подарок! – загадочно сообщил отец.

— Я надеюсь, это сестра? Я назову её Хюррем! – приплясывая, девочка бросилась в свою комнату. Мать, отец и бабуля потопали вслед за ней.

Распахнув дверь, Вика обнаружила детскую кроватку и возбужденно подбежала к ней.

— А где Хюррем? – заглянув внутрь, разочарованно спросила она.

Взрослые подскочили ближе и недоуменно уставились в пустые цветастые пеленки. Младенец исчез.

— Я только что ей подгузник меняла, – пролепетала бабка, – клянусь, полчаса назад.

— Ку-ку! – вдруг раздалось откуда-то сбоку. Компьтерное кресло плавно отъехало, и Гусевы узрели голую кудрявую девочку лет трёх, вылезшую из-под стола. Малышка вцепилась ручонками в кресло на колесиках и с разбегу долбанула им в зазевавшегося отца.

Сложившись пополам и держась за причинное место, Петр взвыл и поковылял прочь, а Вика радостно подхватила хулиганку на руки.

— Уррра! Теперь у меня есть сестра! – счастливо возопила именинница.

Ираида Ивановна и Анастасия, распахнув рты, смотрели на необъяснимо быстро выросшую девочку, пока Вика доставала из глубин шкафа свои детские вещи и наряжала сестру в пышное платье.

Малышка в качестве благодарности цапнула модельершу за палец и плюнула ей в лицо.

— Круто! – восхитилась Вика, дав нахалке легкий подзатыльник. Хюррем громко заревела, но тут же успокоилась и, топоча, погналась за любопытной мопсихой, выглянувшей из двери. Старшая сестра поскакала вслед за ними.

— Я ничего не понимаю! Как младенец в один миг мог превратиться в трёхлетку? – на кухне, глотая валерьянку, причитала бабуля. Петр держал между ног замороженную курицу. Анастасия нюхала нашатырь.

— Главное, Вика счастлива, – махнула она рукой.

Дети, неистово голося, носились на лужайке возле дома. В окно прилетел футбольный мяч, и на стекле образовалась заметная трещина.

— Зато я не счастлив! Я думал, мы заведем безобидного новорожденного, а не это вот всё! – меняя курицу между ног на более холодную, заявил отец.

Ближе к полуночи, снова посадив выдерганный лук, заклеив проколотый отверткой бассейн, потушив сарай и кое-как уложив сестер, Гусевы без сил завалились спать, планируя завтра в честь воскресения и неимоверной усталости встать попозже.

Однако около девяти утра их разбудили неистовые крики и звуки драки.

Во главе с мопсихой ворвавшись в комнату Вики, родители узрели дочь поверженной на кровать. Верхом на ней сидела девушка лет пятнадцати и от души колошматила её подушкой, сыплющей перья, обильно укрывающие поле боя.

— Я хотела надеть эти трусы! Отдай мне их немедленно! – тыкала незнакомка Викой в пух и пыталась отнять у неё бельё.

— Я первая их надела! – сопротивлялась младшая Гусева, отчаянно спасая кружевные трусы от наглой захватчицы.

— Милиция! – заверещала бабка, и девушки расцепились, тяжело дыша друг на друга.

— Это еще кто такая? – строго спросила мать Вику. – А где Хюррем?

— Это и есть Хюррем! Змея подколодная! – замахнулась Вика на сжимавшую кулаки сестру.

— Сама такая! – огрызнулась опять резко повзрослевшая за ночь китайская кукла.

Отец теперь двоих подростков побледнел и по стеночке побрел в кухню, где достал початую бутылку, дрожащими руками налил коньяк в рюмку и выпил вместо завтрака.