Книга Макароны с Филеем, страница 28 – Елена Иваненко

Взвыв от нахлынувшего раскаяния, профессор всучил телефон доброй, выручившей его женщине, с жалостью смотревшей на алкаша, не знающего даже, где он находится. Указав прямую тропинку через лес, ведущую к деревне пропитого старика, женщина, укоризненно качая головой, оценила его косой старт.

Дозаправившись остатками спиртного из бутылки, из последних сил шатающийся Захар Семёнович побежал по указанной дорожке вдоль реки, как канатоходец, маша веслом для равновесия, чтоб побыстрее принять участие в поиске потерянных им детей.

Алексей, взяв у тёщиного соседа Синькина лодку, отправился по реке вниз. Самого синяка, еле стоящего на ногах, он не взял, хотя тот рьяно порывался придти другу на помощь и петлял за лодкой по берегу до тех пор, пока не споткнулся и не разбил бутылку, спрятанную за пазухой, об пенёк.

Чертыхнувшись от досадного недоразумения, Синькин достал из рубахи осколки и едва успел отшатнуться от выскочившего из-за поворота кустов профессора с дико вращающимися глазами и веслом в руках.

Не успели пропитые друзья с искаженными недельной пьянкой лицами обрадоваться друг другу, как их встречу нарушил облепленный репьями и глиной страшный чёрт, материализовавшийся возле сиреневого куста.

— Всё. Допился, – вслух пробормотал Захар Семёнович, потерев залитые шары, потому что истопник ада раздвоился и пошёл прямо на него.

— Наконец-то, мы нашли тебя! – завопил рогатый чёрт двумя одинаковыми ртами, – Там уже, наверно, нас заждались! Пошли с нами, мы тебя заберём!

Сердце профессора опустилось в печень. Наступил его последний час расплаты за грехи пьянства и потерянных детей. Нечистая сила уведёт его в преисподнюю, в которую он мгновенно поверил.

Стальной «Титаник» материалистических теорий разбился об айсберг потусторонней реальности, творящейся сейчас прямо на его коммунистических глазах, и потерпел крах в мутном спирте профессорской головы.

— Господи! – неожиданно для себя вспомнив обычно не употребляемое слово, от страха заорал он и отчаянно побежал напролом сквозь кусты. Черти за компанию с предателем Синькиным, наверняка, давно продавшим бесам вечно пьяную душу, двинулись вслед за ним.

Добежав до дома, Захар Семёнович ворвался в комнату, где молилась у образов Марья, прося господа вернуть исчезнувших девочек.

— Матушка, спаси раба божьего! Отмоли душу окаянную! Допился! – грохнулся он перед старухой на колени лбом в пол. – Черти одолели! По пятам ходят! – махнул он в окно дрожащей рукой и ею же неумело наложил крест, путаясь в пальцах.

Опухшими с перепою шарами профессор с ужасом узрел, как благочестивая жена вылетает из дома и с разбегу начинает заводить с грязными чертями шуры-муры, обнимая и целуя их. И дочь Татьяна тоже следует её примеру. Бесстрашные женщины по очереди выхватывают нечистых из связки и радостно макают в бочку репейными головами.

Захар Семёнович еще раз перекрестился на образа, и незванные гости из преисподней внезапно исчезли. Вместо них появились пропавшие внучки, снявшие от грязи стоящую колом одежду возле бочки. Рядом скакала обвешанная репьями по маковку собака.

— Вот что крест животворящий делает! – чуть не выразился профессор словами Ивана Васильевича из любимого фильма. Он еле-еле поднялся на скрипящих коленях и решил бросить пить раз и навсегда.