Книга Мы, которых не было, страница 73 – Хелен Либерти

Она думает, что она такая бедная и несчастная. Только вот ни хрена. Она бросила меня тогда, когда я нуждался в ней больше всего, а я пытался выжить во всем этом дерьме.

— Ты знаешь, каково это — смотреть, как твой отец угасает, а перед смертью говорит то, что никак не ожидаешь услышать? И поверь, это не слова о любви к своему ребенку. — продолжаю я. — Нет, не знаешь. А я знаю. Хочу сказать, что это пиздец как хреново. — отталкиваюсь руками от столешницы. — Ты была для меня другом, любовью. Да, у меня была договоренность о фиктивном браке. Я хотел все рассказать тебе при встрече, решить эту проблему вместе, но ты ушла. А сейчас мне высказываешь за это, что якобы тебе было больно? Серьезно? Милен, кому в итоге было больно?

Она не решается посмотреть на меня. Стыдно, зеленоглазик? Очень на это надеюсь. Потому что после ее слов меня до сих пор трясет от злости.

Я не хотел говорить все это вслух. Но стоило ей назвать меня эгоистичной скотиной — и выдержка полетела к черту.

— Я не знала всего этого… — сцепляет пальцы в замок, потом разжимает. — Прости, мне жаль…

— И знаешь, что самое интересное? У меня отлично получается чувствовать, когда мне врут. — Она поднимает на меня настороженный взгляд. — Сейчас точно понимаю: ты что-то скрываешь. Только не могу разобраться, что именно.

— Я не вру. — Она мнется, и я знаю, что врет.

Как же мне надоели эти догонялки. Она убегает, я догоняю. Хочется разозлиться на нее, развернуться и уехать отсюда. Вернуться в Москву и больше никогда здесь не появляться. Перевезу к себе Дашку с Антоном или буду оплачивать им перелеты, лишь бы самому сюда не ездить.

Забыть все, как страшный сон. Только вот ни черта у меня не получится. Я уже ее увидел. Знаю, где она живет. Игнорировать этот факт просто так не выйдет. Сразу же сорвусь, как только немного остыну. Знаю себя.

Она стоит напротив, теперь нервно теребит рукав блузки, не зная, куда себя деть.

— Милена, — говорю я уже спокойнее. — Я не прошу сейчас рассказать мне всю твою жизнь.

— Тогда что ты хочешь?

— Правду.

Она усмехается, но выходит это как будто через силу.

— Ты слишком уверен, что сможешь принять ее.

— А ты слишком уверена, что я от нее убегу.

— Саш… — качает она головой.

— Нет, подожди. — перебиваю ее. — Я просто хочу понять одну вещь. — Делаю шаг ближе. — Если дело было не только в том, что ты испугалась… тогда в чем?

Ну скажи мне правду, хватит бегать.

— Ты ведь не просто так тогда исчезла, зеленоглазик.

Она отворачивается и медленно проводит ладонью по столешнице. Пальцы замирают на краю и сильнее впиваются в поверхность.

— Некоторые вещи лучше оставить в прошлом.

Я делаю шаг вперед, сокращая расстояние, облокачиваюсь ладонью рядом с ней.

— Только прошлое стоит рядом с тобой, — тихо произношу я, разворачивая ее к себе лицом.

— Соколов...

На мгновение она встречается со мной глазами, но почти сразу отворачивается, будто этот контакт дается ей слишком тяжело.

— Что?

— Ты правда не отстанешь?

Я усмехаюсь, чуть склоняя голову, не сводя с нее глаз.

— Ты же меня знаешь. — Пожимаю плечами.

Она на секунду закрывает глаза, как будто собирается с мыслями, потом снова смотрит прямо.

— Вот именно поэтому я и молчу.