Книга Мы, которых не было, страница 64 – Хелен Либерти

Парни кивают.

Когда они уходят, я остаюсь в кабинете один. Сажусь в кресло, закрываю глаза и впервые за долгое время позволяю себе подумать о ней без злости. Просто вспомнить.

Ее голос в голосовых сообщениях. Как она смеялась над моими дурацкими шутками в три часа ночи. Как называла меня «Соколов» с притворным раздражением. Как говорила «спокойной ночи, заноза».

Я открываю глаза и смотрю на экран телефона. Уже четвертый раз за сегодня открываю наш последний диалог. Одно-единственное сообщение, которое она мне написала перед тем, как исчезнуть.

«Саш, прости, но нас больше нет. И не могло быть.»

До сих пор не верю, что это ее слова.

В дверь стучат. Входит Света.

— Александр Михайлович, Ксения звонила. Говорит, вы обещали ей перезвонить после приема.

Я устало провожу рукой по лицу.

— Скажи, что я на важной встрече.

— Поняла.

Когда дверь закрывается, я тихо выругаюсь.

Ксения. Еще одна ноша, которую я вынужден тащить. Каждый день — новые фото, новые упоминания в прессе, новые «совместные планы». Отец доволен. Сафронов доволен. Морозовы довольны.

А я чувствую себя самым большим лжецом на этой планете.

Подхожу к бару и наливаю себе еще один стакан. Поднимаю его, словно произнося тост в пустоту:

— За тебя, Милена. Где бы ты ни была… я тебя найду. Даже если ты этого очень не хочешь.

На следующее утро меня будит резкий удар чем-то тяжелым прямо в грудь.

— Какого хрена?! — я резко сажусь на диване и хватаюсь за голову, которая тут же взрывается болью.

Передо мной стоит Ксения. В идеальном белом костюме, с идеальной прической и лицом, которое не предвещает ничего хорошего. На полу валяется ее сумка, которая в меня прилетела.

— Ты серьезно? — цедит она. — Я звоню тебе всю ночь, а ты здесь валяешься пьяный в своем кабинете?!

Я морщусь и сильно сжимаю переносицу пальцами.

— Доброе утро, Ксюша, — хрипло говорю я. — Тоже рад тебя видеть.

— Не надо мне твоего сарказма! — повышает она голос. — Ты опять меня игнорируешь! Вчера на приеме ты едва со мной разговаривал, сегодня вообще не брал трубку! Люди уже спрашивают, что у нас происходит!

Я медленно встаю с дивана. Голова кружится, но злость быстро вытесняет похмелье.

— А чего ты хотела? — холодно спрашиваю я. — Чтобы я всю ночь улыбался и делал вид, что мы счастливая пара? Извини, но у меня тоже есть предел.

Ксения делает шаг ближе, глаза горят.

— У тебя предел? А у меня, по-твоему, нет? Я каждый день улыбаюсь на камеры, отвечаю на вопросы про нашу «любовь», терплю твои отмазки и настроения. А ты даже нормально со мной поговорить не можешь!

— Потому что мне это не нужно, — отрезаю я. — Я не просил этой помолвки. Я не просил тебя. И уж точно не просил, чтобы ты устраивала мне истерики в офисе с утра пораньше.

Она зло смеется.

— Конечно. Ты же у нас свободный. Ищешь свою пропавшую интернет-девочку, да? Все уже в курсе, Саш. Даже мои родители спрашивают, что происходит.

Я делаю шаг к ней. Голос становится низким и жестким:

— Не лезь в мою жизнь, Ксения. Ты здесь не потому, что я тебя хочу. Ты здесь потому, что так решили наши отцы. Так что не надо строить из себя обиженную невесту. Мы оба знаем, что это всего лишь сделка.

Она смотрит на меня несколько секунд, потом тихо и шипя, как змея произносит:

— Ты меня достал, Соколов. По-настоящему достал.