Книга Жизнь с чистого листа, страница 102 – Ханна Линн

Ладно, сегодня или никогда. И Холли, глубоко вздохнув, повернулась к Джайлсу и прильнула к его губам.

Ей показалось, что на какую-то долю секунды он абсолютно расслабился, чувствуя ее близость. Бабочки роем вырвались наружу, и Холли подняла руку, собираясь ласково коснуться его щеки, но он вдруг вырвался из ее объятий, отшатнулся и сказал, сильно покраснев:

— Ты меня, пожалуйста, извини, но я уже должен идти.

Идиотка. Идиотка. Идиотка. Какого черта она вздумала его целовать? Почему решила, что этот массаж что-то значит? Надо было просто наслаждаться приятным успокаивающим движением его теплых пальцев – ведь сам Джайлс явно ни о каком «продолжении» не думал. Как же глупо она себя повела! Наверняка с ней это случилось от усталости, да и выпитое вино подействовало – вот она и поняла ситуацию превратно.

Она никогда еще не видела у мужчины такого выражения лица – ясно демонстрирующего одно желание: немедленно удрать. Именно такое выражение было у Джайлса, когда он вырвался из ее объятий, избегая ее поцелуя. Это ее вина. Она сглупила, приняв дружеский жест за пробуждение страсти. Холли мерила шагами лужайку, мысли ее метались, и она тщетно пыталась понять, как она ухитрилась настолько неверно все истолковать. А действительно ли так уж неверно? Почему бы не предположить, что Джайлс все же хотел большего? Вообще-то, столь очевидный вывод напрашивался сам собой. Одинокий мужчина и одинокая женщина ужинают поздним вечером в домашней обстановке, пьют вино и так далее. А потом еще вся эта чушь – я прекрасно тебя понимаю, просто мне не все равно, ты мне далеко не безразлична… Вот ведь черт побери!!!

Через час от него пришла эсэмэска с извинениями по поводу столь внезапного ухода. Холли не ответила. Легла спать и, выключив прикроватный светильник, уютно свернулась клубком под периной и решила, что утром у нее еще будет время придумать соответствующий ответ.

Но и утром у нее было все то же отвратительное настроение из-за вчерашнего происшествия. Послание Джайлса так и осталось без ответа, и писать ему Холли пока что не собиралась.

Пребывая в полном унынии, она решила, что ломтик поджаренного хлеба или мисочка овсянки на завтрак никак ее не утешат, а потому вышла из дома пораньше и направилась прямиком в булочную – за свежей улиткой с корицей. Длинные очереди, с раннего утра выстраивавшиеся в эту булочную, всегда производили на нее сильное впечатление. Однако очередь она все же выстояла, а когда добралась наконец до своей кондитерской и собралась отпереть дверь, то ничуть не удивилась, еще издали заметив, что возле крыльца маячит мужская фигура.

Тяжело опираясь на трость – Холли даже со спины могла бы теперь с точностью определить, кто это такой, – там стоял тот самый пожилой джентльмен, что регулярно, по крайней мере раз в неделю, заглядывал в кондитерскую с тех пор, как она «заступила на вахту».

— Вы сегодня опоздали, Холли, – сказал он, пока она рылась в сумке, пытаясь отыскать ключи и при этом не перепачкаться сахарной пудрой, которой была щедро присыпана улитка с корицей.

— Извините, я буквально через минуту все вам подам. Два пакета лимонного шербета и четверть фунта анисовых шариков, верно?

— Как вы быстро запомнили!

— Исключительно благодаря вашим регулярным визитам!