Книга Дитя Афины, страница 49 – Ханна Линн

— Экипаж твой, – сказала Афина, словно прочитав его мысли. – Когда я уйду, они будут подчиняться твоим командам. Они знают дорогу к острову горгоны.

— Тогда, наверное, кто-то из них и должен быть главным. – В словах Персея была только доля шутки. Афина заметила это и улыбнулась.

— Голову Медузы ты тоже прикажешь доставать им, я полагаю?

Цвет щек выдал его недавние мысли.

— Горгона стара и коварна, ни один смертный не выстоит против нее, – сказала богиня, избавляя Персея от унизительной необходимости отвечать на вопрос. – Многие пытались. Никто не преуспел. Но то были смертные; ни один из сынов Зевса не пытался совершить такое.

Персей вгляделся в океан. На горизонте маячило небольшое пятнышко земли – все, что осталось от Серифа. Он вернется только с победой. Теперь у него не будет иного дома.

Из-за ветра, раздувавшего паруса, воздух был не слишком влажным. Гребцов требовалось меньше, и они нашли себе занятия на палубе. Как долго они будут благословлены попутным ветром, Персей спросить не решился. Лучше принимать дары богов молча, чем рисковать прогневать их, прося большего.

— Горгоны, – сказал он вместо этого, – как они стали такими? Это было наказание богов?

— Наказание? – голос богини чуть заметно дрогнул. – С чего бы это? Что ты слышал об их создании?

— Я слышал только, что они такими родились. Что эти три существа почти такие же древние, как сами боги.

— Тогда почему ты в этом сомневаешься? – Ее голос окреп. Тон был скорее резким, грубым. Как удар тупой стороной клинка. Поднялся ветер. Мужчины поспешили к трапам, чтобы убрать паруса.

— На моем острове спорят об их происхождении. Породили ли этих тварей Тифон и Ехидна или Форкий и Кето.

— Какая разница? Твоя задача, как я понимаю, отрубить ей голову. И все.

— Богиня, у меня не было намерений нанести оскорбление. Я знаю, что боги справедливы и праведны. Я просто хотел выяснить о своем враге как можно больше. Ведь так поступают хорошие герои, правда? Нужно изучить слабые стороны противника.

Лицо Афины смягчилось от улыбки, хотя в глазах оставалось недоверие. Она сжала губы и повернулась к тому же пятнышку земли – оно уже было не больше зернышка, – на которое пару минут назад пристально смотрел Персей.

— Могу рассказать, что я знаю о горгоне Медузе, – сказала она, не отрывая взгляда от океана. – Я могу сказать тебе, что тысячелетия в одиночестве создают чудовищ, для которых доводы разума уже не имеют особого значения. Она может говорить на том же языке, что и человек, но в ее крови не больше человечности, чем в яде гадюк на ее голове пользы для здоровья. Я могу сказать, что она получает удовольствие от каждой смерти, играя со своими жертвами, как кошка с мышью. Однако мышь с раненой лапкой может сбежать от кошки, чтобы пойти и умереть в каком-нибудь укромном уголке в поля, как сама пожелает. У жертв Медузы нет такой роскоши. Нет спасения в одиночестве. – Афина снова посмотрела на Персея. Серый блеск глаз теперь исчез, сменившись чем-то более темным. – Она не человек. Она никогда не была человеком. Не обманись, решив иначе. Она не поддастся на человеческие уловки. Она видела и превзошла их все.

Персей с ног до головы покрылся мурашками:

— Раз так, то как мне ее одолеть?

— Этим, – улыбнулась Афина.