Книга Зарождение любви, страница 37 – Ханна Линн

Сквозь сумрак проступил чей-то темный силуэт – Дэн! Что на нем надето? Пиджак, рубашка, стильные джинсы. Он что, на прием собрался?

Ощутив на себе взгляд Холли, Дэн поднял глаза, явно смущенный.

— Холли, я все делал не так, – начал он.

Холли застыла, не в силах пошевелиться. Язык присох к нёбу, дыхание сбилось. Должно быть, это сон! Как же невероятно красиво!

«Ни за что не поверю, что он придумал это сам!» – размышляла она, разглядывая убранство во дворе. Дэн на такое просто не способен. Например, ему бы в голову не пришло разбросать повсюду вот эти стеклянные кристаллы, в которых мерцание свечей отражалось так, что сад походил на звездное небо. Дэн отнюдь не романтик и уж точно не стал бы тратиться на свечи и прочую дребедень. Он даже цветы не покупал на День святого Валентина. «Все это – происки крупных корпораций, жаждущих обогатиться на трудягах, кровью и по́том зарабатывающих жалкие гроши!» – пояснял он. Нет, это не Дэн! И все же это был он, разодетый в пух и прах и глядящий на нее с подобострастием.

Холли немного пришла в себя.

— Дэн, в чем дело? Что ты тут устроил?

— Погоди, – перебил он. – Дай мне договорить. Хорошо? Если ты, конечно, не против… Не сбиться бы… Я вообще-то даже репетировал. Выслушай меня, пожалуйста. Ладно?

Его неуверенное бормотание еще больше сбивало с толку. Холли с трудом соображала. Слова не шли. Ну раз уж так, пусть говорит.

Он зажмурился, несколько раз глубоко вздохнул и, вновь открыв глаза, продолжил:

— Я все делал не так. Вообще не так. Ну ты знаешь. Я все испортил. Зая… Холли, какой же я был придурок! Безмозглый дурак! Я косячил и косячил! Совершал одну ошибку за другой. И речь даже не о той самой большой ошибке – чудовищной ошибке… Я виноват перед тобой. Виноват, что не ценил тебя. Виноват, что не повторял каждый день, как люблю. Что не целовал, просыпаясь с тобой по утрам, и не говорил, как ты прекрасна. Я не должен был тебя отпускать, должен был искать тебя хоть по всему свету. Да, я писал и звонил, а надо было стоять здесь и в дождь, и в пекло, стучать в твою дверь и умолять вернуться.

У Холли защемило сердце. Что происходит? Дэн выглядел таким открытым, таким ранимым. Другой человек.

— Холли, позволь все исправить. Позволь посвятить этому весь остаток моей жизни.

Несколько раз сглотнув, он засунул руку в карман, наверное, чтобы достать салфетку и промокнуть подступившие слезы. Однако на салфетку это было не похоже. Опустившись на одно колено, Дэн открыл маленькую коробочку и протянул Холли.

С замиранием сердца она невольно подалась вперед и прищурилась, чтобы разглядеть предмет в тусклом мерцании свечей.

— Это…

— Да, обручальное кольцо моей бабушки! Я разговаривал на прошлой неделе с родителями, они очень за нас рады. Ты же знаешь, как сильно они тебя любят. Они так ругали меня в прошлом году… Если тебе не нравится, выбирай другое! Любое кольцо, какое душе угодно. Я хочу, чтобы все было идеально: идеальное кольцо, идеальный вечер – все.

Холли уставилась на сверкающий бриллиант. Она обожала антиквариат; современные украшения тоже любила, но им не хватало романтического флера. А старые вещи хранили память о чьей-то судьбе, скрывали историю, историю любви. Холли не раз представляла, как Дэн сделает ей предложение: стоя на одном колене, на ладони – семейная реликвия, о которой рассказывала его мать. И вот он опустился на колено и в руке у него то самое кольцо. Только зачем? Как он может предлагать ей руку и сердце?! Бессмыслица какая-то. Их дороги давно разошлись. Наверное, она что-то не так поняла.