Книга Северный роман, страница 93 – Полина Вишневская

Будто чужой человек занял его тело и начал крушить всё вокруг. Когда Родион уехал в дом, я минут пять стояла у сарая и не чувствовала ног. Собравшись с силами, зашла внутрь — тишина, только закрытая дверь спальни. Поняла: видеть меня он не хочет. Не стала ждать, пока выйдет. Схватила вещи и побежала домой.

Теперь сижу на неубранной кровати и жду Нику.

По дороге шла, будто в тумане. Отправила ей несколько панических сообщений. Потом ещё десяток из комнаты. Позвонила. Два гудка — и автоответчик.

Ни ответа. Ни одной подруги, когда она нужна мне как воздух.

Дышу тяжело, сердце колотится. Нужно успокоиться. Сегодня много дел — нельзя раскисать.

Соберись, Вера. Ты справишься.

Мне бы Нику. Только она умеет поддержать, выслушать, принести чай и сказать: «Всё наладится».

Трясусь, поднимаюсь, меняю майку. Как будто новая одежда может что-то изменить. Натягиваю шорты, кладу телефон в карман и иду к кофейне. У входа стоит Федька — наш козёл-охранник.

Надёжный, верный... и шумный.

— Бееее! — донёсся его вопль, когда я подошла ближе.

— Привет, Федька, — выдохнула я, прижав ладонь к груди. — Вот это приветствие... Лёгкие качаешь? Надеюсь, для туристов.

Он коротко фыркнул, отошёл в сторону и, махнув хвостом, исчез по тропинке. Я восприняла это как дружеское «доброе утро».

Открыв кофейню, включила свет. Белые стены, аромат кофе и ванили создавали ощущение чистоты и уюта. Недавно мы повесили ставни и картины, и стало теплее. Полки пока пустовали: мы ещё не решили, какой сувенир заказать. Сначала хотели проверить, понравится ли посетителям наша выпечка и кофе.

Но теперь я сомневалась во всём.

Сняла стулья со столов, расставила маленькие вазы, которые недавно принёс Родион. Взяв одну в руки, заметила на керамике засохшую красновато-глиняную глазурь. Внезапно меня пронзила мысль: он ведь сделал их сам. Сказал, что «валялись у него», имея в виду сарай.

Перевернув вазу, не увидела ни подписи, ни метки. Работа была идеальной: изящные линии, оттенок, напоминающий вечерний свет Онеги. Сердце сжалось: нужно было сказать, как они прекрасны… Но теперь поздно. Наверное, это и было то самое дело, от которого его когда-то отвлекли.

В этот момент дверь распахнулась.

— Господи, наконец-то! — выдохнула я с облегчением. — Где ты была? Почему не отвечала на звонки?

Ника стояла у порога, скрестив руки, с плотно сжатыми губами и холодным взглядом. У меня свело живот, тело напряглось.

— Что-то хочешь сказать? — спокойно спросила она.

— Ника, мне нужна подруга. Мы можем забыть, из-за чего ты сердишься? Родион, кажется, расстался со мной, и я…

— Что ты наговорила Савелию? — перебила она.

Я замерла.

— Прогулка, — пробормотала, пытаясь собраться с мыслями.

— Он сказал, что благодарен тебе за вчерашний день. Теперь он понимает, почему я веду себя так странно. Ты рассказала ему про Илью, — голос Ники дрожал от возмущения. — Это правда?

Моё сердце упало. Я вспомнила утренний разговор, нашу прогулку по тропе у Онеги. Осознала, какую боль невольно причинила.

— Я не сказала ничего плохого, — начала, чувствуя, как слова застревают в горле. — Просто рассказала Савелию, что Илья был манипулятивным и мстительным человеком. Ты тогда растерялась, не знала, как себя вести, не понимала, где правда, а где ложь.