Книга Северный роман, страница 11 – Полина Вишневская

— Да. Камень деда Семёна посмотреть. Мы гордимся им. Савелий с рынка футболки печатает: «Я поцеловал камень деда Семёна». Умно придумал. Мы со Стасом купили комплект.

— Тоже возьму.

— Обожаю такие футболки про член, — Ника толкает меня локтем.

— Ну а что? Правда, — пожимаю плечами.

— «Железные короны» смотрела? — спрашивает Нина.

Я открываю рот, но внутри всё начинает бурлить. По шее стекает пот. Ой, что-то не так. Совсем не так. Сейчас будет ситуация.

— Смотрела, — отвечает Ника. — Но до камня деда Семёна ещё не дошла. Жду с нетерпением.

— Захватывающе. Там настоящего деда Семёна показывают, без дублёра. Актёр что надо, жалко, что кастрируют его понарошку, — Нина вздыхает и идёт к стойке. — Работа простая. Кофе тёмной обжарки и декофеинизированный. Есть пакетики какао для детей. Выпечки давно нет. Стас раньше сам пёк, но годы берут своё.

Нина замолкает, когда мой живот издаёт громкий рык — в маленькой кофейне он звучит как гром. Ника и Нина поворачиваются ко мне, подняв брови.

— Кажется, что-то не усвоилось, — криво улыбаюсь я.

— Похоже на то, — Нина внимательно осматривает меня. — У тебя аллергия на баранину?

— Не знаю...

— Сердце, печень, желудок?

— Нет... а что? — спрашиваю я, чувствуя, как паника сжимает горло.

Меня охватывает тошнота, я молюсь, чтобы не стошнило на грязный пол.

— Бараний желудок? — уточняю я.

— Да, и печень с сердцем тоже, — отвечает она.

О, боже.

С натянутой улыбкой я отступаю:

— Вернусь в дом… Приму душ, смою грязь.

Нина всё понимает:

— Не забудь про воду, — подмигивает она.

— Спрашивай, что внутри, прежде чем есть, — говорю я себе в зеркало.

Здесь, в Карелии, я оставила след.

Уставшая от джетлага, свежая после душа, я расчёсываю волосы, втираю сыворотку. После чистки зубов обматываюсь полотенцем, делаю глубокий вдох.

В этот момент хлопает дверь.

Ника. Держись.

— Господи! — визжу я, плотнее затягивая полотенце. Вижу веник — хватаю и тычу в незваного гостя. — Ни шагу ближе!

Его это не впечатляет.

Он стоит у раковины с калиткой в руке, смотрит на меня.

— Кто ты?

У него роскошный голос: глубокий тембр, мощное «р», мужская хрипотца. Звучит так, будто говорит: «Знаю, как использовать свои руки». Хочется прижаться к его груди и почувствовать вибрацию голоса. Но это усталость.

Вырываюсь из мечтаний, выставляю веник:

— Ты без спроса влез в дом. Ещё три секунды — и зову Нину.

— Зови. Скажи, что начинка суховата, — закидывает остатки калитки в рот, жуёт, без улыбки.

— Невежливо.

— Но правда, — вытирает руки. — Туристка?

— Тебя не касается. Советую уйти, пока я не начала махать веником.

— Похлопаешь своими тощими ручонками? Интересно посмотреть.

Какой наглец.

— Не суди, удар как у боксёра могу. — Задираю кулаки, но они дрожат. Даже если сильная, проигрываю в габаритах.

Он скрестил руки на груди, пристально смотрит. Его взгляд скользит по моему телу, впитывая влагу. Чувствую себя неловко, но не сдаюсь. Пытаюсь ответить тем же, хотя колени дрожат.

На нём тёмные джинсы, коричневые ботинки, футболка не скрывает мускулистое тело. Витиеватая татуировка от запястья под футболкой.

Но это только тело. Лицо — отдельное произведение искусства. Густая щетина на квадратной челюсти, коротко подстриженные волосы по бокам, волнистые сверху. Глубокие глаза цвета мха пронзают меня.