Книга Телохранитель для пышки 2, страница 6 – Рэй Харт

Тот же седан. Стоит метрах в пятидесяти, двигатель заглушён. Две фигуры впереди — лиц не разглядеть.

На лбу появляется испарина от волнения. Но я не вздрагиваю.

Я просто иду.

Вниз по ступеням. Спокойно. Руки в карманах, кепка надвинута на глаза. Я не смотрю в сторону седана.

Расправляю плечи. Дыхание ровное. Я не жертва. Я воин. Сворачиваю за угол. И только тогда, когда меня закрывает стена дома, прислоняюсь к холодному кирпичу и выдыхаю.

Воздух выходит со свистом.

Я сделала всё, что могла сегодня. Документы у Кравцова. Его визитка в моём кармане. Ни одного лишнего движения.

Я сжимаю в руках чёрный телефон.

Максим не звонил. Не писал. Экран смотрит на меня безразлично, как глаз мёртвого зверя.

— Где ты, мой Снегирь? — шепчу я одними губами. Закрываю глаза на секунду. Представляю его лицо. Его сильные руки. Порез на шее. Глаза, которые стали тёмными, когда он смотрел на меня в полумраке Ленкиной кухни. Наши поцелуи.

Он не мог исчезнуть просто так. Не сейчас, когда мы наконец обрели друг друга. Наверняка случилось что-то серьёзное.

Открываю глаза. Я не плачу. Это просто ветер. Но если Максим совсем не вернётся — всё это, больше не будет не иметь значения.

Я сворачиваю в подземный переход.

Свет ламп еле освещает мокрые ступени. Вдалеке играет уличный музыкант, старую песню, которую я не узнаю.

Люди проходят мимо. Никто не смотрит на женщину в кепке и тёмных очках.

Я одна.

И впервые — совсем без защиты.

Подъезд Ленкиной высотки уже рядом. Я вижу знакомую серую панель, пышную клумбу у входа, мусорный бак, который вечно не закрывается.

Я почти дома. Почти в безопасности.

И в этот момент меня хватают.

Сначала я не понимаю, что происходит. Просто кто-то огромный, сильный и профессионально точный — зажимает мне рот ладонью. Его куртка пахнет резиной и табаком. Вторая рука обхватывает талию, отрывает от земли.

Я пытаюсь крикнуть — получается только глухое мычание в его ладонь. Я кусаю её изо всех сил, он вскрикивает и тут же ударяет меня по лицу. Больно, останется синяк.

Ноги не находят опоры. Меня волокут назад, к дороге. Я слышу две пары ботинок, чёткий ритм, без суеты, работают слаженно. Как назло, рядом нет ни одного человека.

Волокут в серый седан — тот самый, что следил за мной.

Дверь открывается раньше, чем я успеваю сообразить и ещё раз попытаться крикнуть. Меня заталкивают на заднее сиденье — грубо, не церемонясь. Голова ударяется о дверной проём, перед глазами плывут звёзды.

— Лежи смирно, — голос низкий, совершенно без эмоций. Как если бы продавец на кассе просто спросил, нужен ли мне пакет.

Колено вдавливает меня в сиденье, пока второй связывает запястья. Пластиковые стяжки. Я чувствую, как они впиваются в кожу.

— Ноги тоже свяжу. Она брыкается.

— Давай быстрее.

Щёлкают ещё две стяжки — на лодыжках. Я яростно дёргаюсь, усложняя им миссию.

Потом мне на голову натягивают мешок. Ткань плотная, пахнет пылью и чужой стиркой. Темнота становится абсолютной.

И в бок — удар.

Сильный. Наотмашь. Я сгибаюсь, выдыхаю со свистом, скулю сквозь ткань. Боль горячая, растекается по груди.

Ничего не сломано, кажется. Мои жировые запасы, над которыми усмехался муж, сейчас, возможно, спасли меня от перелома ребра.

Я усмехаюсь — горько, с отчаянием. И утыкаюсь лицом в пол машины.