Книга Тень твоей гордости, страница 18 – Ася Зарецкая

— А вы давно здесь работаете?

— Давно, — ответила я. Голос не дрогнул.

— Надо же, — сказал он. — И не боитесь?

Я не поняла, что он имел в виду — может, просто проверял мою реакцию. Но внутри всё сжалось. Я улыбнулась — тренированной улыбкой, которой научилась за годы с Глебом.

— Мне нечего бояться, я просто делаю свою работу.

Они ушли, ничего не найдя. Антонина Павловна заплакала от облегчения. Я налила себе чай — руки всё-таки дрожали теперь, когда всё закончилось. Чай был горячим, обжигал язык, но я не чувствовала вкуса.

Глеб вышел из кабинета, хлопнул меня по плечу и сказал:

— Ну вот, а ты боялась. Я же говорил — решим.

Я посмотрела на него. Он улыбался — легко, расслабленно, будто ничего не произошло. Будто я не совершила только что должностное преступление. Будто моя карьера, моя свобода, моя жизнь не висели на волоске последние четыре часа.

— Ты даже не спросил, как я это сделала, — сказала я тихо.

— А зачем? — он пожал плечами. — Ты профессионал, я в тебе не сомневаюсь. Слушай, закажи ужин в моём любимом ресторане. Отпразднуем, а?

Он развернулся и ушёл обратно в кабинет. Я осталась стоять в приёмной с холодной чашкой чая и ощущением, что внутри что-то треснуло. Не громко, не резко, а как трескается лёд под ногами — сначала незаметно, а потом ты проваливаешься. И я провалилась. Я стояла на месте, но чувствовала, как уходит пол.

Вечером мы действительно ужинали в его любимом ресторане. Он был доволен, шутил, рассказывал про новый тендер. Я сидела напротив, ковыряла утку вилкой и думала:

«Я преступница ради него. Я была на волоске. Я подделала документы, и если бы они копнули глубже — я бы сломалась. А он даже не спросил, как я это сделала. Ему неинтересно. Ему важно только, чтобы результат был».

Я смотрела на его руки, разрезающие мясо, на уверенные, точные движения — те же самые руки, которые иногда, среди ночи, гладили мою шею, мои волосы. И я не знала, какая из этих рук настоящая.

После ужина, дома, я открыла ноутбук, нашла папку «Проект» и долго смотрела на неё. Платья, цветы, рестораны — всё это теперь казалось не планом, а насмешкой. Я нажала «Удалить» — и система спросила: «Вы уверены, что хотите переместить эту папку в корзину?» Я нажала «Да» и закрыла крышку ноутбука. И больше никогда не открывала ту папку.

Но готовить ужины, гладить рубашки, встречать инвесторов и отвечать на звонки его женщин — продолжала. Потому что я любила его. Или думала, что люблю. Или боялась признаться себе, что уже давно не люблю, а просто боюсь уйти. Боюсь пустоты, которая ждёт по ту сторону. Боюсь, что без него я перестану существовать — не физически, а в собственных глазах. Потому что уже много лет я была его тенью. И без него у меня не было контура.

Сегодня — шесть лет. Я лежу в его постели, слушаю его дыхание и вспоминаю тот солнечный август на террасе, его рассеянное «конечно, поженимся» и свои надежды. Он спит. Завтра он проснётся, попросит кофе, даст мне список задач — и ничего не вспомнит.

Шесть лет. У меня в сумке — ключи от его дома. В ноутбуке — больше нет папки «Проект». В груди — пустота, которая раньше была надеждой. Я закрываю глаза. Завтра будет новый день. Может быть, завтра я решусь. Или нет. Но сегодня, в этой тишине, я позволю себе просто дышать.