Онлайн книга «Не убегай»
|
— Златовласка… — хрипит он на ухо. — Не называй меня так, — шевелю острым языком в ответ. — А как тебя называть? Стерва? — Да… мне нравится… Жар нарастает, клубится внутри, становится густым и влажным, пока он… этот нетерпеливый мужчина находит ритм, который заставляет мое сердце бешено колотиться, а мышцы внутри судорожно сжиматься впустую. — Вот так… — слышу его шепот. — Тогда буду звать тебя стервой. — В самый раз… В следующее мгновение ладони Мурада грубо охватывают мое лицо с двух сторон, заставляя повернуть голову назад, к нему. Я не успеваю даже сделать чертов вдох!.. как его губы находят мои. И это, твою мать, не поцелуй. Это чертова отметина! Дикая, влажная, бездонная отметина! Он пьет мой воздух, а когда я пытаюсь отстраниться, то его пальцы впиваются в мои щеки, удерживая с железной силой. Я тону в этом поцелуе, в его вкусе с примесью табака, опасности и чего-то темного, что принадлежит одному лишь Мураду, ибо даже ни с кем другим я такого не пробовала на вкус, как его губы. И в тот же миг его рука скользит по моему мокрому животу вверх, грубо и болезненно, чтобы обхватить мою грудь. Его ладонь сжимает ее, большой палец проводит по соску, который мгновенно затвердевает под его прикосновением. Боль, смешанная с оцепенением, бьет током прямо в низ живота — туда, где его член скользит по самым чувствительным точкам. Это последняя капля. Последний рубеж, который я не в силах удержать. Его поцелуй, захватывающий мой рот, его рука, сжимающая мою грудь, его бедра, двигающиеся между моих ног с нарастающей яростью — все это сливается в один ослепляющий, оглушительный взрыв. Конвульсия прокатывается по мне, вырывая из горла глухой, подавленный крик прямо в его рот. Я чувствую, как вся дрожу, и пытаюсь уцепиться за скользкую стенку, ибо мое тело — оно бунтует и пылает! В ту же секунду его ладонь грубо хватает меня за подбородок и зажимает мне рот, глуша следующий стон. — Тише… — хрипит он, и в его голосе — дикое торжество и что-то хриплое, животное. — Вся моя… моя... Я сжимаю челюсти и кусаю его палец, что лежит на моих губах. Кусаю что есть силы, чувствуя солоноватый вкус кожи, желая причинить боль, доказать что-то, вернуть хоть каплю власти и самоидентичности… — Кусайся… — хрипит он, и его тело содрогается. — Маленькая стерва… Он не одергивает руку. Наоборот, я слышу его низкий, гортанный стон, и его движения становятся яростными, короткими, беспорядочными. Через мгновение я чувствую, как его тело содрогается в сильной судороге, а на мои бедра проливается горячий, липкий поток. Его семя. Я вздрагиваю, как от ожога. Это ощущение, интимное и животное, заставляет меня сжаться внутри. Мурад тяжело дышит, оперевшись лбом о мою мокрую спину. Его руки все еще держат мои бедра, но уже не так цепко и без отметин. Я чувствую, как его губы касаются моего плеча. Но не в поцелуе, а скорее в жесте глубочайшего обладания… — Больше, чем взять тебя… — слышу будто сквозь туман, — я хочу сделать тебе ребенка. От этих слов, от этой чудовищной, неоспоримой уверенности, у меня подкашиваются ноги. Весь мой дерзкий порыв, укус, попытка сопротивления — все это рассыпается в прах перед этим холодным, железным намерением. Он ловит меня на пол пути вниз, не давая упасть, и его объятие внезапно становится крепким, почти… бережным. |