Книга Искать убийцу, страница 37 – Фаниль Галеев

Но следователь по особо важным делам, похоже, ценил время.

— Хорошо, будем считать, что заявление прокурору вы написали по велению совести, – сказал вполне примирительно Шамсиев, готовя протокол для допроса. – Тогда расскажите подробнее, где, зачем и как вы убили Аристову.

Сурулев помолчал немного, взявшись рукой за щетинистый подбородок, некрасиво пожевал губами и произнес чуть гнусаво, растягивая слова:

— Ладно, слушайте, как все вышло…

Он снова сделал паузу, как бы мстя Шамсиеву за торопливость, и продолжил низким и глухим голосом:

— Есть у меня в этом городе невеста. Галькой зовут. Познакомился я с ней перед последней отсидкой. Понравилась мне она, думал поженимся, а потом засыпался на драке и залетел на пять лет. Пока парился там, в зоне, переписывался с ней, все мечтал, вернусь, заживем вместе, детишками обзаведемся… И потому, как вышел на волю, так сразу сюда, к ней. Приняла меня она, как настоящего мужика, спасибо ей, обмыла, одела, накормила, ухаживала, будто век мы с ней прожили. Только вот какое дело потом выяснилось, играла-то, оказывается, колотым боем, ну, краплеными картами, значит, сама виды на меня делала, а на сторонке другого ублажала. Как узнал я про это, стал следить за ней потихоньку.

В тот день, когда случилось все, я с утра еще приметил, уж больно начищалась она, разукрашивалась, когда уходила на работу, усек сразу, что с фраерком своим захотела встретиться. Сначала ждал ее, думал, вернется, поговорим по-хорошему, уладим дело между собой, жду, а ее все нет и нет. Пошел я тогда в ресторанчик с горя, взял пузырек, махнул пару стаканов и, как стемнело, – сразу на улицу, встречать ее. Стою меж домов, жду, вижу, идет она с каким-то жлобом под ручку, улыбаются оба, беседуют приятно между собой. Ну, я тут же наперерез, хвать жлоба за шкирку – и в глаз ему. Вырвался он, побежал, как шелудивый пес, и пока я возился с ним, Галька моя тоже не растерялась, рванула к дому, где народ стоял. Я камень в руки – и за ней. Помню, потом мужики какие-то повстречались, остановили меня, милиция приезжала… И сам не знаю как, но сбежал я от них, в ту ночь не стал больше к Галине возвращаться. Словом, вскружила мне голову водка… Вот век мне воли не видать, если вру, не хотел я ни бить, ни убивать Галинку, думал, просто возьму на оттяжку, проучу, чтобы в другой раз неповадно было шляться по ночам. А тут видите, как все вышло… Переночевал я в ту ночь у одного своего кореша, а на другой день…

Голос Сурулева словно оборвался. Он тяжко вздохнул, провел рукой по сумрачному лицу и, посидев немного в раздумье, заговорил вновь устало и обреченно.

— Да, много чего я в жизни повидал, а чтобы так вот влипнуть… Судьба, видать, куда денешься, если самим богом так приписано. Короче, переночевал я в ту ночь у кореша, потом киряли с ним опять весь день. Прихватывали где водки, где вина, где пива, смешалось все в дурье зелье – и, видать, снова крыша у меня поехала. Как ночь наступила, пошел я опять к ней, то есть к Галинке своей, думал, разберемся путем, по-мирному. А как пришел, вижу, опять хата у нее на запоре, стало быть, опять где-то шастает. И тут уж совсем потерял я голову, начал опять возле тех домов ходить, где встретил их днем раньше, долго ходил, уже темнеть стало. Вижу, идет по дороге деваха одна, красивая такая, светловолосая, ступает как пава. «Ну, Галинка, – думаю, – отшила ты меня, как последнего фалера, опозорила, а раз так, то будет и тебе узелок на память, не останусь перед тобой я в долгу».