Книга Эхо падающей звезды, страница 95 – Татьяна Богатова

— Гал, да мы с ней и не ссорились. Она просто сказала мне «уходи», вот и всё.

— Ну и что? Всё равно, Валер, ждать надо. А потом она и сама к тебе придёт.

— Не придёт она, Галинка, — с болью сказал Лавров. — И ждать её нет никаких сил. Я не знаю, как эту ночь пережить, а ты говоришь ждать.

— Как ночь пережить, я тебе могу подсказать, — криво улыбнулась Галка.

Поднявшись, она обогнула стол и уселась к Валерке на колени, лицом к нему. Валерка недоуменно посмотрел как бы сквозь подругу, не делая попыток обнять её. Она слегка поёрзала по его ногам в узких светлых джинсах, просунула ладонь в распахнутый ворот стильной рубашки в сине-зелёную клетку с металлическими кнопками вместо пуговиц и погладила его грудь и шею.

— Давай так, — нашёптывала Галка, — я на некоторое время перестану быть твоим другом. Побуду возлюбленной. А потом опять стану другом. Ага?

— Галинка, прости, — неожиданно для неё спокойно произнёс Лавров. — Называй меня, как хочешь, только я не могу ни с кем, после того как её встретил. Она вошла мне в сердце и, похоже, осталась там навсегда.

— Что с тобой делать? — тяжело дыша, отстранилась от него Галина. — Попытка перевоплощения из друга мне явно не удалась, — улыбнулась она слегка напряжённо, но без обиды.

— Гал, всё так и есть. Мне даже голос её сейчас почудился, словно она позвала меня. Прямо наваждение какое-то.

— Если наваждение, то не только у тебя, — обернулась к входной двери Галка. — Я тоже слышала, будто кто-то кричал: «Валера!»

Валерка вскочил и, едва успев натянуть у порога мокасины, выбежал из квартиры. Слегка замешкавшись, чтобы обуть босоножки, Галка устремилась вслед за Лавровым.

* * *

Алёнка стойко держала себя в узде до самого дома. А как только вошла в квартиру да глянула на пирог, приготовленный для праздничного чаепития с Валерой, не выдержала и разрыдалась. Плакала долго, пока не заболело сердце. И лишь тогда, всхлипывая, не отнимая от лица кухонное полотенце, в которое она уткнулась, расплакавшись, попыталась остановить горестный поток.

«Зачем, — укорила себя Алёнка, — зачем я с головой окунулась в свои чувства к Валере?! Зачем позволила надежде взять верх над интуицией?! Разве нельзя было сохранить трезвую голову?! Сперва радовалась прогулкам с ним, жила от одной до другой. А уж после того, как он остался… совсем разум потеряла… Раньше думала, что невозможно любить сильнее, а теперь стало понятно, что те мои детские чувства к нему — ничто, по сравнению с теми, что я испытываю сейчас. Как же больно! До чего же трудно осознавать, что я у него лишь одна из многих! Хотя он и сказал, что любит. Но ведь Валера не сразу меня полюбил… А я мечтала, чтобы сразу и на всю жизнь?»

«Ох, неправда, — убрав с глаз полотенце, откинулась Алёна головой к стене, сидя в кухне на стуле, где обычно сидел Лавров, — зачем я себя обманываю? Уж перед собой-то можно не лукавить! Я никогда даже не думала, что Валера хотя бы обратит на меня внимание. Была счастлива, едва поймав на себе его взгляд. Да, расслабилась я после бесконечной разлуки с Валерой. Увидела через пять лет и кинулась к нему, прекрасно осознавая, что это не продлится долго. Поэтому мне теперь так тяжело расстаться».

Нестерпимо захотелось пить. Алёна поднялась, налила из чайника остывшей кипячёной воды, жадно опустошила всю чашку. Опустилась обратно на табурет. Время шло, она сидела, закрыв глаза. Как вдруг перед ней отчётливо возник Валеркин взгляд, полный недоумения и боли. Голова у Алёны закружилась, стоило ей только вызвать в памяти голос Лаврова, повторяющий слова любви. «Моя родная… единственная… самая любимая» — звучало вокруг, добираясь до самого сердца.