Книга Отель «Реббека», страница 87 – Рада Артемьева

Старик искривил лицо.

— Меркьюри? – переспросил он. – Нет, ни о чем мне это имя не говорит. Первый раз слышу.

— Может быть, какие-то конкуренты были у «Реббеки» в то время? Или могли они кому-то задолжать?

Пожилой мужчина опустил уголки губ:

— Не могу такого сказать, не знаю. Денег у обоих хватало, это точно. Брать у кого-то в долг? Вряд ли.

— Или они кому-то платили, например, их заставляли делиться доходом? Мафия, скажем, м?

Старик пожал плечами. Об этом он ничего не слышал.

Гозлан сосредоточился на главной мысли: рудники и мсье де Бриссак. В какой момент появился мсье Меркьюри, и что у него был за мотив? Как эта давняя история могла влиять на нынешнюю «Реббеку»? Ведь определенно мсье Mercury связан с ртутными рудниками.

— Вы уверены, что их было только двое? – спросил Гозлан. – Я имею в виду собственников.

— Да, – ответил музейный работник и схватил со стола книгу. – Я владею только фактами. Что указано здесь, то и сообщаю. Ни о какой мафии или каких-то новых собственниках я не слышал. И про вашего мсье Меркьюри тоже.

— Мда, – протянул задумчиво Гозлан и быстро сменил тему. – Обвал породы – это же страшное дело. Остаться под завалами… Ужасная смерть. А где теперь находится это место? Руины пытались восстановить?

— Там было все разрушено. Долго не проводились работы. Наверное, не располагали необходимой техникой.

— И что, теперь можно на это место попасть?

— Теперь нет, – ответил старик деловито, – теперь на этом месте разбит чудный сад. Сады «Реббеки», не слышали? Столько гектар зелени.

— Сад на месте руин? – переспросил Гозлан. Он уже понял, что странная история рудников приправлена жуткими подробностями.

— Ну не вечно же руинам стоять. Что только они не свезли в эти сады! Говорят, там посадили самые редкие растения. Привозили из разных стран! У владельцев отеля настоящая гигантомания. Все стараются сделать масштабным.

— Но этот сад находится на месте гибели людей.

— Такое случается, – сказал старик со вздохом. – Поля былых сражений ведь тоже сегодня отданы под мирную жизнь. И люди даже не представляют, на каких местах они порой строят целые города. Что теперь сделать? Чего только не терпит земля.

Гозлан задумался. Все это звучало безрадостно, хоть и в некотором смысле относилось к философии жизни.

— А этот второй собственник… Мсье Муссон. У него была семья? Дети? Они что-то получили по наследству после его смерти?

— У него оставался сын, но, насколько я знаю, в то время еще был подростком. О нем ничего не известно. Скорее всего, они с матерью вообще уехали. Никаких больше сведений в архивах не было, ни упоминаний, ничего. Чем занимались дальше? Кто бы знал. Рудники закрылись, бизнес как таковой развалился. Что им можно было оставить в наследство? Разве что какие-то сбережения да дом. На этом история рудников закончилась. Ничего вам о семье Муссон сказать не могу, не знаю. Если интересно что-то узнать, поезжайте в Институт горной добычи. Там вам расскажут о рудниках что-нибудь новенькое. Езжайте, езжайте. Поспрашивайте о Муссонах там.

Весь день Гозлан сидел за архивами в институте. Он изучал старые записи старателей, рассматривал черно-белые фотографии рабочих и снимки шахт. Артефакты от самого мсье Муссона он нашел, разумеется, не сразу, но был крайне возбужден, обнаружив их в одном из журналов записей.