Книга Бегство в пустоту, страница 99 – Александр Чернов

Она ничего не ответила, лишь с трудом, как будто у нее во рту было нечто размером с бильярдный шар, сглотнула.

— Понятно, не хотите свидетельствовать против своего младшего сына. – А вы узнаете? – я вытянул руку с цепочкой и крестиком в сторону супруги Алексея.

Молодая женщина слушала меня с широко открытыми, полными наивного удивления глазами. Она, видимо, с трудом верила в происходящее.

— Э-э… – проблеяла она растерянно и как-то беспомощно посмотрела по сторонам в поисках поддержки. Но все молчали. – Да, эта цепочка и крестик моего мужа, – наконец выдавила она. – Я их дарила ему на день рождения.

— Дура! – сорвалось с языка Алексея Царапкина.

— Что и требовалось доказать, – с чувством глубокого удовлетворения проговорил я. – Это главная улика в деле о двойном убийстве. – Я подставил ладонь под цепочку, точно так же, как подставлял ее под цепочку, забирая у Ильи, отпустил концы, и она струйкой скользнула в мою руку.

— Еще вчера утром, – продолжил я свою обвинительную речь, – когда я пришел в этот дом, то обратил внимание, что на шее Алексея имеется ссадина. Она и сейчас еще видна. Я был удивлен этой похожей на странгуляционную борозду потертости, а вот сегодня, когда Илья отдал мне цепочку и рассказал о том, что в доме Ивана сорвал ее в драке с убийцы, я понял происхождение этой ссадины на шее Алексея. Она образовалась в результате чрезмерного сдавливания кожи Царапкина-младшего цепочкой, когда Леденев с силой потянул за нее, и она образовала эту самую странгуляционную борозду.

За окном пошел дождь, зашелестел по газону и по подоконнику. Форточка оказалась открытой, и сразу же повеяло прохладой.

— Возьмите, Сергей Николаевич, – я протянул майору цепочку, и он взял ее. – Может быть, у экспертов есть какой-то способ определить, скажем, по отпечаткам звеньев от цепочки на коже Алексея Царапкина, что именно эта цепочка была сорвана Леденевым с его шеи.

Ну что ж, мне здесь делать было больше нечего. Я поднялся из кресла и подошел к хозяйке дома. Выглядела она неважно, глаза у нее были пустые, лицо серым и состарившимся, казалось, за те несколько минут, пока я говорил, на несколько лет. Оно и понятно, не такого оборота дела ожидала моя работодательница. Всего три дня назад убили ее старшего сына, а вот сегодня выяснилось, что убийца ее младший сын, который пойдет под суд. Да, трагедия семьи Царапкиных. Я склонился к пожилой женщине и сказал так тихо, чтобы никто, кроме хозяйки дома, меня не услышал:

— Наталия Владиславовна, оставшуюся часть гонорара я у вас не возьму. Будет несправедливо, если вы заплатите за разоблачение своего собственного сына. Мне же хватит того задатка, что вы скинули на карточку вчера.

А сказал я тихо, чтобы моих слов не слышал майор Кузнецов. Я же ему говорил, что работаю не за деньги, а из спортивного интереса, а то еще услышит про гонорар и привлечет к ответственности за незаконную трудовую деятельность.

Наталия Владиславовна никак не реагировала на мои слова. Она наверняка еще не скоро отойдет от шока, полученного после моей обличительной речи.

Я развернулся к присутствующим, развел руки в стороны и вверх, как артист, вышедший на поклон к зрителям, но не поклонился, а хлопнул себя руками по бедрам и обратился к ним:

— Ну, что ж, друзья мои и недруги… Дело об убийстве Ивана Царапкина и Марины Мороз закончено, вы уж тут сами с майором Кузнецовым разбирайтесь в юридических тонкостях и формальностях. А я сегодня позвоню Илье Леденеву, скажу, что он может больше не прятаться, и он сам придет в полицию и даст показания, но уже не в качестве подозреваемого, а в качестве свидетеля, ну и разумеется, подпишет все, что требуется. Если будут нужны мои показания, Сергей Николаевич, то номер моего телефона вам известен. Желаю продвижения по службе. Ну, а на этом разрешите откланяться.