Книга Бегство в пустоту, страница 62 – Александр Чернов

Мы обменялись приветствиями, и Евгения Анатольевна, похожая фигурой на снеговика, слепленного неумелыми детскими руками, села напротив меня в то кресло, в котором в прошлое мое посещение сидел ее муж. Что-то главы семейства не видно. Хотя вот и он. Я обернулся – в дверях стоял Василий Федорович. Впрочем, никакой он не глава семейства, судя по тому, что во время первого моего визита в дом Леденевых он помалкивал, а говорила, распоряжалась и принимала решения по большей части сама Евгения Анатольевна, которая и являлась на самом деле главной в семье. Нет, никогда я не женюсь на Ксении, потому что мне кажется, что она унаследовала (хоть пока того и не показывает) властный характер матери, а я не хочу становиться подкаблучником, как отец Ксении, который, кивнув мне в знак приветствия, прошел в гостиную и со смиренным видом присел на диван рядом со своей дочкой, уже расположившейся на нем.

— Угощайтесь, Игорь, – предложила Евгения Анатольевна, сделав приглашающий жест в сторону разложенных на журнальном столике кушаний, будто торговец свежей выпечкой в кафетерии. – Пирожные я сама пекла.

В комнате было темновато, в солнцезащитных очках видно было плохо, поэтому я снял их и положил на стол.

— М-м, – промычал я и лицом выразил приятное удивление по поводу кулинарных способностей матери моей новой подруги. – Пирожное и торты я люблю. Впрочем, булочки с колбасой и сыром тоже, но их я могу купить в магазине, а вот домашнего приготовления пирожные… сам их печь я не умею. За время своей холостяцкой жизни так и не научился.

— Так вы холостяк? – неизвестно почему удивилась Евгения Анатольевна.

Я притворно вздохнул:

— Да, я женоненавистник!

— Правда? – выпучила свои и без того навыкате глаза пожилая женщина. – Я слышала, что бывают такие мужчины. Но никогда вживую не видела.

— Вот полюбуйся, – вступила в разговор Ксения и выставила в мою сторону ладонь. – Перед тобой как раз-таки такой экземпляр. Веришь, – проговорила она так, будто раскрывала большой секрет, – на дух не выносит женщин. – И девушка почему-то хихикнула.

Но Евгения Анатольевна не была дурой и конечно же прекрасно понимала, что между мною и ее дочерью установились более тесные отношения, чем могут быть между сыщиком и его добровольной помощницей, а потому покачала головой то ли с осуждением, то ли с одобрением. Однако ничего не сказала, а пододвинула ко мне коробочку с влажными салфетками.

— Можете протереть руки, – предложила она.

Я последовал ее совету, вытер влажной салфеткой руки, скомкал ее и положил на полочку под столешницей. Потом взял пирожное и надкусил. Воздушная выпечка и плотно взбитый крем внутри нее были выше всяких похвал. Василий Федорович тоже взял эклер, Ксюша отказалась под предлогом того, что бережет свою фигуру. Евгении Анатольевне беречь было нечего, поэтому она тоже потянулась к пирожному.

— Что вы хотели мне сообщить, Евгения Анатольевна? – запивая приторное лакомство горьким черным напитком, спросил я.

Проглотив пирожное, Евгения Анатольевна несколько манерно облизала большой и указательный пальцы и произнесла:

— Ксюша мне сказала, что убили Маринку Мороз, и в этом преступлении опять обвиняют моего сына Илью.

Я, выражая сочувствие по столь скорбному поводу, с участливым видом покачал головой и подтвердил: