Книга Бегство в пустоту, страница 144 – Александр Чернов

— Нет, не знаю, кто написал это письмо, – проговорила она с едва заметными нотками сожаления и вернула мне листок бумаги.

Я снова сунул его в задний карман джинсов.

— Очень жаль, что вы ничем не можете мне помочь. – Я чуть растянул в улыбке рот.

— А почему ты называешь меня на «вы»? – чуть повернув голову набок, спросила Полина как-то таинственно и чуть-чуть кокетливо.

Ну, как говорится, или пан, или пропал! Или после последующего моего заявления адвокатесса меня выгонит, или… Что может случиться дальше, я додумывать не стал – некогда было.

— К красивым женщинам я обращаюсь на «ты» только после того, как выпью с ними на брудершафт, – нахально сказал я и вызывающе посмотрел в необычайно синие глаза Полины.

Она как-то безразлично пожала плечами.

— Ну что ж, если хочешь, давай выпьем на брудершафт, – сказала она обыденным, я бы даже сказал, индифферентным тоном, будто речь шла не о предложении поцеловаться после опрокинутого хайбол с виски и бокала с вином, а просто о том, чтобы в очередной раз выпить.

Ну, что ж, выходит – пан! Я налил в свой хайбол виски, долил в бокал Полины вина и протянул последний хозяйке дома. Она взяла его со скучающим видом, пересела ко мне на диван и выставила колечком руку. Наши руки сплелись, мы приложили к губам каждый свою тару и начали пить. От нее так одуряюще пахло, что я пьянел прямо на глазах. Нет, не от виски, которое еще не провалилось, а от близости тела зрелой желанной женщины, ее дурманящего, какого-то неземного запаха.

Мы выпили до дна каждый свой напиток, а потом поставили пустую тару на журнальный столик. Я, глотнув колы и облизав губы от сладкого напитка, прикоснулся ими к пухлым губам Полины. Поцелуй был отнюдь не целомудренным, я от души поцеловал женщину, что называется, в засос. Она не противилась, наоборот, подалась ко мне и с удовольствием ответила на поцелуй.

Ах, какие медовые губы были у этой адвокатши! И совсем не твердые вопреки мнению, что подкаченные губы имеют большую плотность. Я сомлел и тяжело задышал через нос. Полина не оставалась безучастной, ее руки за моей спиной беспорядочно задвигались, она подалась ко мне, коснувшись своей грудью моей груди. У нее была приличных размеров грудь – не девичья, конечно, но довольно-таки крепкая, не обремененная бюстгалтером, которая так и манила подставить под нее руки и почувствовать их приятную тяжесть. Я не стал отказывать себе в этом удовольствии, просунул ладонь между бортов халатика, схватил грудь и стал сжимать ее довольно-таки бесцеремонно. Полине это понравилось, она застонала и чуть отодвинулась, чтобы мне было удобнее ласкать ее такую соблазнительную часть тела. Я не остановился на достигнутом. Моя рука скользнула вниз по плоскому твердому животику и протиснулась между неплотно сжатых ног. Трусиков на Полине тоже не было. Я не огорчился. Попытался скинуть с адвокатши халат, но она вдруг прервала поцелуй, поднялась с дивана и взяла меня за руку.

— Пойдем! – предложила она интригующе.

Я не противился. Тоже поднялся с дивана, и мы двинулись прочь из комнаты. Полина с распахнутыми полами халата впереди, я за ней, держась за ее руку. Она привела меня в комнату, в которой стоял спальный гарнитур, состоявший их двуспальной кровати, двух тумбочек, трюмо, комода, пуфика и шифоньера. Все здесь говорило о том, что спальня принадлежит женщине. Здесь так же, как и в ванной, преобладали розово-голубые тона, комод и трюмо были заставлены всевозможными баночками, тюбиками, флакончиками – и не было ни одной вещи, которая принадлежала бы мужчине. Холостячка, как и я.