Книга Бегство в пустоту, страница 127 – Александр Чернов

— Подождите минут десять, – проговорил он хмуро. – Будет перемена, я позвоню по внутреннему телефону, скажу Горячевой, что к ней пришли.

— Спасибо.

В ожидании, когда начнется перемена, я стал прогуливаться по огороженной для посетителей школы территории коридора, потом обратил внимание на то, что на противоположной стене висит доска объявлений с приклеенными на ней листочками с итоговыми отметками по контрольной работе по математике.

«Ух, ты! – подумал я удивленно. – Еще только первая четверть, а девятые и одиннадцатые классы к ОГЭ и ЕГЭ готовят!» Заинтересовавшись стендом, я подошел к ограждению ближе. Постольку-поскольку зрение у меня хорошее, а от ограждения до стены было метра два, я прекрасно видел все, что было отпечатано на принтере не очень мелким шрифтом. Я пробежался глазами по листкам бумаги и внизу одного из них наткнулся на фамилию Горячева и инициалы А.В. Перед фамилией стояла подпись, а перед ней было написано «Классный руководитель». Наверху листка было напечатано 9 «Б» класс. Выходит, бывшая жена Неделькина Николая работает в этой школе учителем английского языка и является классным руководителем 9 «Б» класса.

«Ого! Неплохой класс, надо сказать. Из двадцати трех человек шесть пятерок, много четверок, четыре тройки и всего одна двойка».

В этот момент зазвенел звонок, условно, конечно, потому что вместо него заиграла мелодия «Чунга-чанга», возвещающая о том, что урок закончился. Охранник снял с базы радиотелефон, набрал на нем номер и, когда на том конце телефонной линии откликнулись, сказал:

— Анна Владимировна, тут к вам родитель пожаловал, – тут охранник перевел взгляд на меня и спросил: – Вы чей папа?..

— Жени Гусева, – глянув на листок с итоговыми отметками по математике 9 «Б» класса, назвал я фамилию ученика, получившего двойку.

— Жени Гусева, – продублировал мои слова в радиотелефон охранник, затем сказал: – Хорошо, – и положил радиотелефон на базу. – Сейчас спустится, – сказал он мне.

Ну что ж, школьному специалисту по обеспечению безопасности можно было смело поставить зачет. Система безопасности работала, просто так пройти в школу было нельзя.

Несколько минут спустя в коридор из дальней двери в конце него вышла молодая, лет тридцати пяти, выше среднего роста, средней упитанности и прямая, как палка, женщина, одетая в серый брючный костюм и голубую блузку. Она позволяла себе ходить в школе в туфлях на шпильке. Можно было бы сказать, что она была одета превосходно, если бы не одно «но». Штанишки у нее были коротковаты – то ли она выросла из них, то ли ноги просунула слишком далеко, отчего костюм казался куцым. У нее были длинные светлые волосы до плеч, какие-то неживые, возможно, сожженные химией, острый подбородок, прямой нос, подкрашенные розовой помадой тонкие губы, чуть раскосые серые глаза (это я разглядел, когда она подошла поближе) и подкрашенные брови. Надо сказать, что особого впечатления как женщина она на меня не произвела. Но не всем же быть писаными красавицами, тем более, здесь не модельное агентство, а все же школа, что предполагает некоторое количество серых мышек, учитывая строгий дресс-код образовательного учреждения, которого Горячева и придерживалась.

Она цокала каблучками так бодро, что ее щечки подрагивали в такт шагам. Горячева, видать, была женщиной строгой и серьезной. Она даже не улыбнулась, подойдя ко мне.