Онлайн книга «Принцип трех обезьян»
|
К чаю, который Жор Жорыч заваривал исключительно сам, колдуя над ним чуть не полчаса, Ирина Андреевна выставила миндальное печенье, купленное в небольшой кондитерской рядом с офисом «Здравницы». Ланкур его очень любил, и Голубович, регулярно наезжавшая в Москву, всегда привозила Жор Жорычу, который как раз выбирался в столицу редко, несколько коробок. — Что-то мне не нравится ваше самочувствие, дорогая Ирина Андреевна, – с озабоченностью произнес врач. – Вы благополучно съездили? — Съездила благополучно, только вернуться пришлось раньше и совершенно неясно, к чему, – с досадой отозвалась Голубович. — Вы о той девушке? — Я о последствиях. Конечно, это не вызвало шума на всю губернию, но все равно разговоры пошли. Служба размещения мне сегодня доложила: пять человек отказались от заранее забронированных номеров. — Ерунда! – отмахнулся Ланкур. – Эти отказались, другие быстро купят. К нам все-таки очередь. — И номер той девушки стоит опечатанным, значит, полиция планирует вернуться. А это разве хорошо? Ланкур развел руками. Конечно, ничего хорошего, но визит полиции – все же ерунда по сравнению со смертью девушки, пусть даже совершенно неизвестной и вообще убитой не в санатории. В тот день, когда Агату Чернецкую обнаружили мертвой, в санаторий нагрянули полицейские вместе со следователем – красавчиком и явно сердцеедом. Таких мужчин Жор Жорыч обычно не воспринимал всерьез. Однако следователь со смешной фамилией Павлинов вел себя очень серьезно, правда, врач ничем не мог ему помочь – эту молодую симпатичную девушку он впервые видел на предъявленной фотографии. Голубович тоже никогда не видела Агату Чернецкую, однако же сильно разволновалась. Конечно, ей удалось сохранить внешнее хладнокровие, но Ланкур все заметил: происшествие с обитательницей санатория директор в первую очередь восприняла как серьезную проблему для самого санатория. На взгляд Жор Жорыча, несколько преувеличенную, но он-то не был директором. Прошла уже неделя, расцвеченная новогодним праздником и пусть коротким отдыхом в Москве, а Ирина Андреевна продолжала тревожиться, хорошо скрывая это от окружающих, но не слишком таясь от Ланкура. Впрочем, ее можно было понять: пять человек отказались от брони, в санатории и персонал, и отдыхающие (даже прибывшие после 28 декабря) шушукаются, полиция не дает распечатать номер Чернецкой… Достаточный повод для напряжения. — Ну вот что, Ирина Андреевна, вы сами себя не накручивайте, это вредно для здоровья, – решительно заявил врач. – Ежегодно десятки тысяч погибают на дорогах, но никто не отказывается от автомобилей. И в кураевскую библиотеку люди будут продолжать ходить, хотя девушку убили именно там. — Вы правы, – вздохнула Ирина Андреевна. – Просто я никогда не сталкивалась с убийством. — Я тоже, – сказал Ланкур. – Но утешает то, что это все же убийство совершенно постороннего человека. * * * Жор Жорыч вернулся после вечернего чаепития с тремя коробками любимого миндального печенья и ощущением, что, переквалифицировавшись в психотерапевта, сумел подуспокоить Голубович, однако же перенес на себя часть ее тревожности. Вся эта история ему тоже очень не нравилась – совершенно некстати случившаяся история. Однако утром он проснулся в достаточно благостном настроении, рассудив, что не стоит создавать проблемы там, где они не просматриваются. |