Книга Принцип трех обезьян, страница 126 – Ирина Левит

— А вообще-то нам надо понять, откуда снаряд прилетел, – сказал Добрецов. – Ну, откуда Икс съемку делал. Определим место, может, другие ясности появятся.

— Точно не из спального корпуса, – уверенно заявил Вадим. – Из спального корпуса можно было хорошо разглядеть Никиту с флягой, но увидеть Агату практически невозможно. Там балконы хоть и узкие, но они все равно служат козырьками для тех, кто внизу, на первом этаже балкона вообще нет, а сверху балкон второго этажа. Нет, заснять Никиту и увидеть Агату можно было только из административно-лечебного корпуса.

— Вопрос: с какой точки? – заметила Вера.

— А в этом мы сейчас попытаемся разобраться. У меня в ноутбуке план всего санатория, причем с разных сторон. На всякий случай скачал. – Вадим ушел в комнату, вернулся на кухню, сдвинул в сторону посуду, водрузил на стол ноутбук и вывел на экран план лечебного корпуса, причем в 3D-формате.

— Да, это тебе не былые почеркушки на бумажных листах, – оценил Добрецов. – Тут, можно сказать, во всей наглядности.

Действительно, все было исключительно наглядно.

Спальный корпус соединяла с административно-лечебным корпусом галерея – со стеклянной стеной в сторону озера и глухой каменной стеной в сторону внутреннего двора. Все окна первого и второго этажей, выходящие во внутренний двор, и несколько окон, смотрящих на озеро, на три четверти были заштрихованы. А на третьем, административном, этаже ничего подобного не наблюдалось.

— Я думаю, штрихи означают, что окна на две трети закрыты матовыми стеклами, – предположила Вера. – Но это же понятно. На первом этаже – грязе- и водолечебница, на втором – процедурные кабинеты. Там, где процедуры, часто матовыми стеклами окна закрывают.

— Это, конечно, так, – согласился Вадим. – Но тогда непонятно, каким образом наш Икс смог заснять Никиту. Ну не через матовое же стекло?

— А с третьего этажа? – неуверенно спросила Вера.

Вадим прикрыл глаза, представив третий этаж, куда он приходил к Голубович, и покачал головой:

— Нет. Чтобы оттуда сделать съемку, пришлось бы открыть окно да еще и свеситься на улицу с подоконника. Икс бы на такое не отважился.

— А вот это что? – Добрецов ткнул пальцем в небольшой квадрат на первом этаже между галереей и помещением, где хранились фляги и был служебный выход. – Тут никаких штрихов. Получается, и стекла здесь обычные. А место, где загружают фляги, просто под носом. Идеальная точка для съемки.

Вадим с досадой признал, что глаз у него замылился, не заметил. Вера вздохнула, и тоже досадливо. Хорошо, что Добрецов оказался востроглазым, ухватил «картинку».

— Надо выяснить, кто в этой комнате обитает, – продолжил Олег Павлович и встрепенулся: – Вера Ивановна, вы ж теперь, можно сказать, доверенное лицо у этого врача… Ланкура?

— В определенной степени, – не стала отнекиваться Вера.

— Ну так позвоните ему, поинтересуйтесь. Он же в курсе всего.

Вера глянула на часы:

— В десять вечера он точно спать еще не лег. Терпимое время… – Набрала номер Ланкура и поставила на громкую связь.

Врач откликнулся почти сразу:

— Вера Ивановна?

— Жор Жорыч, я не поздно? – проявила вежливость Вера.

— Ну что вы, голубушка. Я в это время еще бодрствую и нередко пью чай с Ириной Андреевной. Но сегодня Ирине Андреевне не до чаепитий, она чувствует себя совершенно разбитой, бедняжка. – Прозвучало это с искренним сочувствием. – А вы, судя по громкой связи, не одна?