Книга Месть Танатоса, страница 6 – Виктория Дьякова

— Я все это знаю, Лотта, — Курт задумчиво смотрел на сцену, на которой Маренн де Монморанси под аплодисменты зала шла получать свою награду. — Я все знаю, дорогая. Но чувствую, я на верном пути. Я все равно докажу.

Он доказал. Только никогда уже не узнал об этом.

В своей лауреатской речи, обращаясь к жюри, коллегам, журналистам, ко всем, кто слышал ее в этот день, Маренн фон Кобург де Монморанси сказала:

«Я посвящаю эту награду своим учителям, тем, кто воспитал меня и дал мне знание. Я посвящаю ее своей стране, моей прекрасной и многострадальной Франции. Я посвящаю ее моему рано умершему отцу и безвременно погибшему мужу. Я посвящаю ее всем тем, кто в трудные годы последней войны помог мне выжить и дойти до сегодняшнего дня.

Я прожила долгую жизнь, я видела газовые атаки Первой мировой и газовые камеры Второй. Но несмотря на это, я верю в Человека, верю в его разум, в его способность выстоять и достичь истины.

Изучая человеческий мозг и основы его функционирования, я открыла для себя, что нет более совершенного творения в природе. Возможности его безграничны, в нем заключено бессмертие человеческой души, божественная искра и вечное стремление к добру.

Я посвящаю эту премию Человеку, в сложнейших перипетиях судьбы, превозмогая усталость, отчаяние и боль, идущего к свету истины. А истина и есть Бог. Бог в каждом из нас, ибо каждому дана свыше частица божественной материи, которая роднит нас с космосом».

В аэропорту Парижа Маренн встречал сам президент Франции. В ее честь звучал национальный гимн, тысячи французов приветствовали ее аплодисментами и бросали к ее ногам цветы, когда она шла по Елиссейским Полям, сверкая бриллиантами и изумрудами и небрежно волоча по земле чернобурые меха. В тот день она была героиней Франции. По ковру из цветов, под крики «Vive la France!» дочь герцога де Монморанси прошла от площади Этуаль к Дому инвалидов, чтобы поклониться праху самого великого француза, ее любимого героя Наполеона Бонапарта. Но только ли ему?

— В Доме инвалидов похоронен маршал Фош, — в памяти Курта вновь всплыли строки из книги английского разведчика: «О своем отце мадам Z сказала: мой отец был генералом, он выиграл Первую мировую войну».

Причитающуюся ей как обладателю премии сумму Маренн де Монморанси передала в созданный ею благотворительный фонд солдат-инвалидов Первой и Второй мировых войн.

Спустя десятилетия после окончания войны единая Германия вновь стала реальностью. Реальностью стала и встреча, казалось бы, невозможная раньше. На ступенях восстановленного Рейхстага в самом центре единого Берлина Лотта Вайслог ожидала человека, которого никто не видел вот уже более сорока лет.

О нем писали, его искали, однако с 1946 года, когда ожидавший суда в американском плену штандартенфюрер СС и СД Альфред Науйокс исчез из спецлагеря для военнопленных в самый разгар Нюрнбергского процесса, его почти никто не видел, и даже пронырливые журналисты, писавшие о сбежавших нацистах, не имели сведений о нем.

Науйокс как в воду канул. Он не открыл ни одной фирмы, не фотографировался с южноамериканскими диктаторами, никому не давал ни советов, ни интервью, не фигурировал ни в одном репортаже о неонацистах, не попался ни на одной провокации, не бился за «четвертый рейх» в рядах организации ОДЕССА^[2] — во всяком случае открыто, — и за исключением протокола своих показаний на допросе американского военного следователя, опубликованных после завершения Нюрнбергского процесса, не оставил никаких воспоминаний о себе и о своей деятельности. Он просто исчез. Бесследно и, казалось бы, навсегда.