Книга Месть Танатоса, страница 112 – Виктория Дьякова

Дело заключалось даже не в достатке, не в тепле и уюте, не в любимой работе, которую ей предоставили более всего изумляло то, чего она не могла ожидать, о чем не заходило и речи: она была по-настоящему счастлива, ее любили. Она это чувствовала, она любила сама, хотя не решилась бы признаться вслух.

Конечно же, в отношениях столь разных характеров, как у нее и Скорцени, не все проходило гладко и безоблачно. Иногда, словно пресытившись этой спокойной, семейной жизнью, он бросал ее. Он возвращался на прежнюю стезю: он проводил ночи в кабаках, он пил, он хотел избавиться от нее, он .бывал груб и жесток, и тогда она со всей очевидностью вспоминала, где она находится и чего ей стоило такое решение. Она переживала, но никогда не показывала ему своих слез. Ни ему, ни детям.

Он возвращался, он всегда возвращался к ней.Но никогда не просил у нее прощения — она и не требовала.

Она молча принимала его.

В июне тридцать девятого года они вместе совершили свое последнее мирное путешествие — в Италию. В теплых водах Адриатики вдвоем они купались при свете луны, совершенно нагие. На пляжах Лидо царили тишина и умиротворение.

Наступало последнее мирное для Европы лето — 1 сентября 1939 года с провокации в местечке Гляйвиц на границе Германского рейха и Польши, устроенной штандартефюрером СС Альфредом Науйоксом по личному указанию рейхсфюрера Гиммлера, началась Вторая мировая война.

В землянке третьего взвода отмечали день рождения лейтенанта. Солдаты пили шнапс из походных кружек, которые разносил светловолосый русский парнишка, взятый накануне в плен разведчиками. Командир разведчиков, высокий, голубоглазый, рано поседевший унтер-офицер Кеплер, только что поднял тост за здоровье лейтенанта. Совсем еще молодой, застенчивый лейтенант Майер, любимец солдат, никак не ожидал такого внимания со стороны личного состава своего взвода и, услышав слова Кеплера, покраснел от удовольствия.

Взрыв хохота, ответивший на шутку взводного весельчака, не позволил им сразу же услышать, как в землянку кто-то вошел. Когда смех утих, с порога к ним обратился женский голос:

— Я, кажется, не вовремя. Но, к сожалению, у меня нет возможности ждать. Кто командир подразделения? — Все обернулись. Женщина стояла в нескольких шагах от входа — в сером брезентовом плаще без знаков различия, темные волосы были собраны в высокую строгую прическу. Командир взвода, лейтенант Майер, шагнул вперед.

— Я — командир. А кто Вы?

— Я… — она не успела ответить ему. Брезентовая завеса, заменявшая дверь, распахнулась, и в землянку почти вбежал командир роты, капитан Сикорски. Лицо его раскраснелось, глаза налились кровью — весь вид говорил о том, что он разъярен.

— Послушайте, фрау, — с ходу закричал он на женщину, — мне бы хотелось узнать, почему Вы позволяете себе появляться в расположении моего подразделения, не поставив меня в известность. Почему о Вашем визите я узнаю от полковника Брандта. Я — командир роты и имею право знать, кто и когда посещает вверенных мне солдат. Прошу Вас учесть, — продолжил он запальчиво, — что я кроме прочего принадлежу к старинной аристократической фамилии, а мы, аристократы, не любим…

— Я понимаю, — спокойно прервала его женщина, — я отвечу Вам в том же порядке. Во-первых, я давно знаю полковника Брандта. Он является командиром полка, и нет ничего удивительного в том, что его в первую очередь информировали о моем визите. Кстати, я спрашивала о Вас, капитан. Но мне доложили, что Вы скрываетесь в бункере, а у меня нет времени разыскивать Вас по бункерам. Вас должен был информировать адъютант полковника, что он, как я вижу, и сделал.