Книга Псевдоним «Эльза», страница 97 – Виктория Дьякова

В сложившихся условиях войны любое подозрение может означать мгновенный звонок в полицию. А с полицией лишний раз Кате встречаться нельзя – это верный путь к провалу всего дела, да и к собственному аресту. К тому же надо было приобрести какие-то документы. В тех, что выдала ей Коллонтай, она значилась супругой преуспевающего коммерсанта – для встречи с активистами в рабочей пивной всё это явно не подходило. Так что пальто и сумочка несчастной Ирмы Такконен пришлись Кате как нельзя кстати. Там же в подворотне, – благо, прохожих на улице не было, все ещё прятались после налета, – Катя сняла свое белое пальто, завернула его в газету, – их много валялось на тротуаре возле разбитого осколками киоска, – перевязала кушаком. Надела пальто убитой, взяла её сумочку, переложила в неё всё содержимое ридикюля, в том числе и свой вальтер. Сам же ридикюль оставила мёртвой Ирме Такконен. Её это сумка или не её – кто будет разбираться. Может, потом кто из соседей и вспомнит, что у неё никогда такого дорогого ридикюля не было, но когда это ещё будет? Да и вспомнят ли? Сумку могли просто украсть – это не исключается, хотя как раз денег-то в ней и не было. Ирма Такконен не прихватила с собой кошелек. Видимо, пилка для ногтей была ей гораздо нужнее. В новом пальто и с новой сумкой в руках, Катя обошла квартал вокруг Зоологического музея – он был оцеплен полицией после бомбардировки. Она видела много пожарных машин и машин скорой помощи – разрушения оказались значительными. И это в самом центре финской столицы. На следующей остановке она села на трамвай и доехала до Каллио. Прочитав объявление на остановке, поднялась на пятый этаж дома на Силтасааренкату, того самого, где жил Ильич. В объявлении говорилось, что хозяйка сдаёт комнату, недорого. «Может, приобщусь к великому? – подумала Катя про себя насмешливо. – Что-нибудь напишу, например “Государство и революция”. Когда вернусь в Москву». Она позвонила в дверь. Хозяйка, пожилая финка интеллигентного вида, сообщила, что комната действительно сдаётся, но находится в доме напротив. «Это жаль. Гения из меня не получится. Да и то верно, не для моей больной головы такие занятия», – вздохнула Катя.

— Можно снять комнату на дня два-три? – спросила она хозяйку. – Я заплачу сразу.

Хозяйка несколько секунд раздумывала: конечно, ей бы хотелось, чтобы комнату сняли на длительный срок – сумма была бы внушительней. К тому же беженцы уже прибывают из районов, где начались боевые действия.

— Я заплачу дороже.

Кате были понятны её сомнения. И видимо, её последний аргумент подействовал.

— Что ж, хорошо, живите, – согласилась она и отдала Кате ключ.

Комната оказалась маленькой, полукруглой. Из мебели – только стол, старый трехстворчатый дубовый шкаф, весьма вместительный, с зеркалом. Напротив окна – кровать, застеленная кружевным покрывалом. Около неё – кресло с мягкими подлокотниками. Обивка стен новая, потолок покрашен – видимо, перед тем, как сдавать, в комнате сделали ремонт. На полу шерстяной ковер, вытканный в излюбленном финском стиле – с фигурками оленей. При входе – умывальник. В туалет надо выходить на лестничную площадку, от этой двери хозяйка дала Кате отдельный ключ. В ночное время предлагалось воспользоваться горшком, который Катя обнаружила под кроватью. «Не думаю, что я задержусь здесь надолго, но, в общем, ничего, жить можно, – заключила она. – Конечно, хозяйка обратила внимание, что у меня с собой мало вещей, только выходное пальто, как она наверняка подумала. Но для того, чтобы пожить в столице два или три дня, незачем тащить с собой целый чемодан. Так что это вряд ли вызвало у неё подозрение».