Книга Псевдоним «Эльза», страница 102 – Виктория Дьякова

— «Глава консерваторов сэр Уинстон Черчилль сегодня заявил в Британском парламенте, – словно в подтверждение её слов, сообщило радио, Зина снова сделала громче, – что неспособность советских войск вызывает в общественном мнении Англии презрение. Несмотря на огромное превосходство в живой силе и технике, Красная армия несёт неоправданные потери, оставляет в окружении тысячи людей, даже не предпринимая попыток оказать им поддержку. Они бросают на поле боя сотни орудий, теряют огромное количество танков и самолетов, не найдя им лучшего применения. Всё это говорит о том, что представления о силе Красной армии были всего лишь мифом. Разложив русскую императорскую армию в 1917 году, большевики покончили с русским военным духом, создав армию трусов, не способную решать современные боевые задачи».

— Ну как? – Маренн кивнула на радио. – Вы считаете, Сталину это понравится? Да он в порошок сотрёт своих бездарных военачальников и будет вынужден искать политический компромисс рано или поздно.

В комнату заглянула дежурная медсестра.

— Я прошу прощения, мадам де Кле, вас просит к телефону господин Росслинг.

— Я сейчас подойду, фрау Кнобель, – Маренн поднялась с кресла. – Думаю, его звонок касается княгини Ливен.

Спустившись на первый этаж, Маренн взяла трубку.

— Я слушаю.

— Мне только что звонили из Берлина, – Росслинг начал сходу, голос его звучал тускло. – Вы можете забрать эту Ливен. И делайте с ней, что хотите. Меня отстранили от этого дела. Канарис, это Канарис нажаловался Гейдриху, что я перешёл ему дорогу в работе с советской резидентурой.

Теперь он уже говорил с плохо скрываемой злостью.

— Адмирал Канарис? – Маренн удивилась искренне.

— Да, да, Канарис, – подтвердил Росслинг. – Я постоянно чувствовал, что его люди дышат мне в спину.

«Конечно, группенфюрер Гейдрих не ставит своего подчиненного в известность, – подумала она, – откуда он черпает информацию. Просто сообщает решение – и всё. А Росслинг уж сам сделал выводы. Что ж, это даже лучше. Не нужно его разочаровывать. Пусть думает так, как думает. В чём-то он, возможно, и прав. Наверняка абвер был информирован о приезде Эльзы не хуже Росслинга, следил за операцией и тоже плёл интригу, которая мне просто неизвестна. И сейчас внёс свою лепту, чтобы дискредитировать Росслинга, вероятно, это послужило последней каплей. Вряд ли Росслинг стал бы упоминать Канариса, если бы его не упомянул Гейдрих. А он звонил лично, это ясно».

— Но вы же сохраняете полномочия? – спросила она обеспокоенно.

— Пока да, – тот снова ответил вяло. – Но в деле княгини поручено передать всё вам. Когда вы её заберете, фрау Ким? – спросил он нетерпеливо.

— Могу забрать немедленно, – откликнулась Маренн с готовностью. – Но поскольку вы сохраняете полномочия, я просила бы вас, гауптштурмфюрер, об услуге. Не могли бы вы дать распоряжение финской полиции, чтобы княгине Ливен разрешили вернуться домой? Квартира же опечатана, как я понимаю.

— Вернуться домой? – Росслинг на мгновение задумался, потом, видимо, сообразив, что, собственно, ему это уже всё равно, согласился. – Да, я позвоню. Приезжайте за ней. Побыстрее.

* * *

— Мне разрешено вернуться домой? Нам с Марусей?

Когда Маренн приехала на виллу Росслинга и поднялась в комнату княгини Ливен, та не поверила её сообщению.