Книга «Тигр» охотится ночью, страница 82 – Виктория Дьякова

— Сэр, – доложил Уайли, – самолеты будут над целью через три минуты. Просят укрыться.

— Всем в укрытие! – скомандовал Роджерс. – Погибших – в вертолет. Сейчас эти уроды пожрут у нас риса с крысиным мясом, мы им подогреем их кормежку!..

«Фантомы» с диким воем пронеслись над головами. Наталья зажала уши руками и прижалась лицом к траве. Через мгновение стена леса впереди озарилась красно-желтым пламенем.

Когда все закончилось, Роджерс поднял солдат.

— Отличная работа, спасибо! – прокричал он летчикам по рации. – С нас пиво, до встречи! – И повернулся к отряду: – Идем к месту операции! Посмотрим, оценим. Проверим, не осталось ли кого. А тебе, док, – обратился он к Наталье, – лучше остаться здесь, заняться «даст-оффом».

— Нет, я пойду с вами, – посмотрела она на него потемневшими, потухшими глазами.

— Ну, как хочешь…

— Сэр, тут еще живые остались!

Человек двадцать северовьетнамских пленных лежали в ряд. Ноги их были связаны, руки – стянуты за спиной. У начала ряда стоял сержант Коэн, в глазах его бушевали ненависть и ярость. Ближний к нему вьетнамец смотрел на него, не мигая.

Когда Наталья и Том приблизились, сержант направил на пленного пистолет сорок пятого калибра и пнул ногой так, что тот откатился на несколько дюймов.

— Том, останови его!

— Зачем?

— Что значит – зачем?!

Между тем сержант уже выстрелил из своего «сорок пятого» пленному прямо в лицо. Голова северовьетнамца подскочила, точно футбольный мяч, и шлепнулась в какое-то грязное месиво. Наталья даже не сразу сообразила, что в собственные мозги.

— Пытался бежать, – пожал плечами Коэн в ответ на ее ошеломленный взгляд.

— Как он мог пытаться, если связан?! – вскричала она.

— Пошевелился – значит, попытался. – Ответ прозвучал на удивление просто.

Следующий пленный что-то быстро заговорил по-вьетнамски. Сержант пнул его ботинком в лицо, и тот закрыл глаза. Снова щелкнул выстрел, голова в последний раз дернулась, и пленный навсегда затих.

— Том…

— Здесь не место для гуманизма, мэм, – не стал даже слушать ее капитан. – Оставь его для заседаний ООН. Я же тебе советовал остаться у вертолета, зачем ты пошла с нами? Здесь твоя помощь никому не потребуется.

— Вы, мэм, просто не видели, – заметил с мрачной усмешкой Джонс, – как эти твари отрезали нашему сержанту Старку член и им же его и задушили. Мы-то их хоть сразу убиваем, не мучаем и не издеваемся, как они, сволочи. Вот, например, в прошлом рейде, когда вы, мэм, в Париж отлучались, гуки схватили пятерых наших и всю ночь резали их ножами. Те на все джунгли орали и выли. А гуки специально так делали, зная, что нам в ночное время передвигаться запрещено. До утра нервы изводили. Это что, мэм? Правосудие, скажете?

— Я ничего не скажу, Дик, – глухо ответила она, уставившись в землю. – Кроме того, пожалуй, что мы все-таки христиане и не должны опускаться до азиатского варварства.

— Это верно, мэм, – легко согласился тот. – Мы и не опускаемся. Мы только стреляем, и все. Вот нам однажды взвод корейцев в качестве подкрепления прислали, так вот они резали. По сравнению с ними мы – песочница, детский садик. Они как-то в поиск одни пошли, без нас, так столько голов отрезанных потом в лагерь притащили, сколько я отродясь не видел. Разве что в фильмах ужасов. Да еще пожаловались, что прикрывавшие их «ганшипы» им только мешали своим шумом. Восток, мэм. Тихо режут, исподтишка. У них тут свои порядочки.