Книга «Тигр» охотится ночью, страница 46 – Виктория Дьякова

— Ты полагаешь, это не моя вина, мама? – Выдернув шпильки из волос, Наталья нервно накручивала концы прядей на запястье.

— Разумеется, не твоя, Натали! Ты же не могла знать о состоянии организма Армстронга до его ранения. К сожалению, в полевых условиях мы не имеем возможности провести подробное исследование крови. Выявить аллергены, например. Все это должно быть произведено медиками еще до отправки человека на войну. И все непременно должно быть отмечено в его карточке, чтобы мы знали, что можно вводить во время лечения либо операции, а что нельзя. И в случае с Армстронгом кто-то явно не доработал. А ты все делала правильно. У него был острый внутрибрюшной абсцесс, который обычно бывает окружен очень толстой оболочкой. Поэтому антибиотики не могут проникнуть через нее и подавить инфекцию. А прополаскивания – ты знаешь, как я к ним отношусь, – это прямой путь к перитониту. Если даже и добьешься с их помощью положительного результата, то полоскать придется недели две, не меньше. Сроки для полевой хирургии совершенно неприемлемые. Нет, я считаю, что метод древних египетских врачей не утратил своей актуальности и в наши дни: где гной – там срочная эвакуация. Так что ты, повторяю, все делала правильно. А вот наркоз, который Армстронгу дали, опираясь, естественно, на данные его медицинской карточки, оказался для парня неподходящим. Сказать, что ему просто не повезло, я не могу – не люблю этого выражения, – нахмурилась Маренн. – Что значит – «не повезло»? Более циничного высказывания, особенно для таких случаев, я и подобрать не смогу. Да у человека попросту украли жизнь! Какие-то тыловые деятели, грешащие безалаберностью и безответственностью. А жизнь парню никто уже не вернет. Нет, я этого так не оставлю, – она решительно хлопнула ладонью по поручню дивана, выполненному в форме драконьей лапы, – я обязательно доложу о случившемся представителям медицинского корпуса. А если потребуется, и до самых верхов дойду. Документы всегда должны заполняться точно и скрупулезно! Впрочем, это же американцы, – улыбнулась она с некоторой долей иронии. – Это ведь не у нас в СС, где за все шесть лет войны ни в одну карточку солдата или офицера не закралось даже малейшей ошибки. Ни в одной дивизии! Все всегда отражалось точно и досконально, все соответствовало действительности. А с американцев какой спрос? Они и имя с фамилией могут забыть написать. А виноват потом хирург. Но ты не расстраивайся, все утрясется, – Маренн обняла Наталью, успокаивая. – Я знаю, к смерти невозможно привыкнуть, но и уверенности в себе мы терять не должны. Иначе начнем совершать ошибки одну за другой.

— Ты, как всегда, права, мама. – Наталья вздохнула и вдруг спросила: – А откуда Джилл знает о Франце? Он что, приезжал к ней?

— Да, приезжал. Спрашивал, когда ты вернешься. А его, я так понимаю, ждет неприятный разговор?

— Я еще ничего не решила, мама…

— Однако каким бы ни оказалось твое решение, помни, дорогая, что я всегда на твоей стороне. И если выберешь Тома, я постараюсь наладить с ним такие же дружеские отношения, как с Францем. Уверена, что Джилл поступит так же. И даже Йохен. Хотя ему конечно же будет сложнее, чем всем нам. Но тебя это не должно заботить. Вопрос с Йохеном я улажу сама. Главное, о чем я прошу тебя, Натали, – Маренн сделала паузу, – прежде чем рубить с плеча, еще раз хорошенько все взвесь. Разбитая чашка, даже если ее потом склеить, целой уже никогда не будет.