Книга «Тигр» охотится ночью, страница 27 – Виктория Дьякова

— Я еще немного погуляю и приду, – осторожно высвободилась из ее рук Натали.

— Ну хорошо, только не задерживайся, – сдалась, тяжко вздохнув, Маренн и удалилась.

Поднимаясь по ступеням на террасу, она услышала доносившийся из столовой бодрый голос Шлетта:

— Вот как выстрелит такой снайпер, так сразу смотровую щель и залепит…

Затем раздался смех Йохена и послышался вопрос явно озадаченной Джилл:

— Я не понимаю, над чем вы смеетесь. Чем залепил? О чем вы вообще говорите?

— Не обращай внимания, Джилл, Франц просто фантазирует, – сказала Маренн, входя в столовую. – А тебя, Франц, прошу прекратить смущать мою дочь. – Она обошла вокруг стола и села рядом с Йохеном, который тотчас взял ее за руку.

Шлетт между тем недоуменно пожал плечами, чиркнул зажигалкой, закурил сигарету и с деланым равнодушием осведомился:

— А девушка что, до сих пор не в курсе?

— Девушка в курсе всего, что интересно и полезно ей самой, оберштурмбаннфюрер, – парировала Маренн. – И разным скабрезным шуточкам предпочитает изящную словесность. К тому же ты, Франц, увы, не оригинален. Когда-то, еще в Берлине, мою дочь уже пытался воспитывать в подобном духе Науйокс, но я ему этого не позволила.

— Ах, ну раз речь идет об изящной словесности, тогда извиняюсь, – Шлетт шутливо покаянно склонил перед дамами голову. – Помнится, один из наших фюреров, Гиммлер, тоже был приверженцем изящной словесности. И даже создал ради этого весьма разветвленный аппарат. А уж сколь горазд был наш рейхсфюрер на выдумки! Помнишь, – он повернулся к Йохену, – одно из его изобретений? Да, да, тот самый специальный гель в трубочке, который рейхсфюрер рекомендовал всем наносить на пенис, чтобы не реагировать на славянок. Фрау Ким, – осклабился Франц в широкой улыбке, – уж не в вашей ли клинике в Шарите сей препарат разработали? Не сам ли профессор де Кринис – автор столь мудреного состава?

— Ну что ты, Франц?! – наградила его аналогичной улыбкой Маренн. – Куда уж французским профессорам до немецких изобретений!

— У профессора были слишком чистые белые манжеты, чтобы заниматься такого рода делами, – хохотнул Йохен. – Он бы просто побоялся испачкать их. Случайно. Этим самым гелем. Вдруг бы его жена Фредерика что-то не то о нем подумала.

— Налить тебе еще кофе? – Маренн повернулась к притихшей Джилл.

— Да, мама, спасибо.

— Неужели рейхсфюрер сам состав геля придумал? – не унимался развеселившийся Шлетт.

— А ты на себе-то его, кстати, испытывал? – полюбопытствовал Йохен с неприкрытой иронией.

— Нет, что ты, – замахал руками Франц, – меня и Тося устраивала! Один раз посмотрел, правда, но он зеленый оказался, какого-то ядовитого цвета, и мне себя сразу жалко стало. А к гелю этому, между прочим, еще и грелка прилагалась. Ну это вообще что-то из области фантастики! Сам-то ты, ясное дело, этими изобретениями Гиммлера не пользовался, – он подмигнул Йохену, красноречиво кивнув в сторону Маренн. – Пусть с перерывами, но у тебя женщина всегда под боком была. А остальным каково? Вот и приходилось довольствоваться Тосей.

— А я-то все гадал: зачем Франц столько шоколада набирает? Оказывается, для Тоси! – расхохотался Йохен.

— Без шоколада не давала, это точно. Но ты хоть потише говори, – Франц бросил взгляд на террасу, – чтобы фрейляйн Натали не услышала. Ей, помню, еще и там, на Балатоне разговоры про Тосю не нравились, а уж теперь, думаю, и подавно не по душе придутся. Фрейляйн Натали – это тебе не фрау Ким, она никакой Тоси мне не спустит.