Онлайн книга «Ледяной змей»
|
— Хорошо, поняла, поищу, – бодро ответила Юля. — Я вот сейчас об этой розовой бумажке вспомнил, про которую Дмитрий рассказал, – произнес Максим, когда Юля отключилась. – Как ты думаешь, к кому это Королева ездила на улицу Щербакова и почему так секретно? – Они остановились на светофоре. – Рано утром, машину попросила взять поскромнее, чтобы никак не выделяться? И что за год 1970-й Дмитрий увидел на бумажке? Это важно? — Очень важно, ты прав, – согласилась Аня. – Я думаю, что на улице Щербакова, дом 3 живет та самая родственница настоящей матери Королевой, о которой нам рассказывал художник Точилин. Помнишь, он говорил, что у Ники были плохие отношения с Дерябиными, то они совсем не общались, то встречались редко, по большим праздникам. Он сказал, что это из-за собаки, что Королева якобы не смогла простить им, что они бездействовали, когда умирал Гриша, ее любимый пес. Но я полагаю, конфликт этот глубже. Одно дело – девочка в четырнадцать лет плачет над умершим любимцем и обвиняет мать с отцом. Но другое – это взрослая женщина. Наверняка она прекрасно понимала, что Гриша состарился, заболел, вылечить его уже было нельзя. Как я думаю, Нике не очень сладко жилось в приемной семье, ее часто обижали. Похоже, что у нее имелись обиды на приемных родителей, которые она не изжила и во взрослом возрасте, хотя не исключено, что конфликт произошел и намного позже. Мы просто не знаем причину. Знаем только от Точилина, да и от Потапова, что она искала родственников родной матери. И нашла какую-то то ли двоюродную сестру, то ли племянницу, скорее всего, проживающую на улице Щербакова, дом 3. Больше мы пока ничего сказать не можем. Имени и фамилии этой особы мы не знаем, поэтому и не сможем узнать, где она живет точно, в какой квартире, даже при помощи Юлечки. А 2009-й – это похоже на год смерти матери Королевой, – предположила Аня. – Когда Дмитрий назвал эту цифру, я быстро подсчитала в уме, вполне сходится. Скорее всего, эта женщина передала Нике какие-то сведения о матери – имя, отчество, дату рождения и смерти, где похоронена. — И в тот же день, если верить Потапову, к Королевой приезжала старшая Дерябина, – добавил Максим. – О чем-то с ней разговаривала, ушла быстро, очень злая, по словам охранника. — Да, что-то там у них происходило по этой части, – согласилась Аня. – И мы обязательно спросим, когда навестим эту семейку. — Но не могли же они ругаться из-за наследства, например. – Максим пожал плечами. Светофор мигнул на зеленый, машина тронулась с места. – Королева – еще молодая женщина. У нее, собственно, ничего такого, ну, как сказать… – он помолчал мгновение, подбирая слово, – незыблемого вот не было. Ну, квартира эта на Английском проспекте… — Записанная на Красовского, кстати, я посмотрела, – вставила Аня с иронией. — Вот-вот. Машины – по найму, своей не имелось, как я понимаю. Вообще, своего ничего, кроме одежды, как нам объяснила Барановская, все остальное – собственность фирмы. Что делить-то? Да и Королевой самой было двадцать шесть лет, и, судя по всему, никакими такими заболеваниями, которые могли бы предвещать ее скорую кончину, она не страдала. Сама эта старуха Дерябина скорее бы померла, чем она, ну, если бы не этот случай. – Максим вздохнул. |