Книга Тайна Лукичёвского Беловодья, страница 73 – Евгений Калачев

Антонина замерла, прислушиваясь к этой пустоте, потом глубоко вздохнула, словно набиралась храбрости, посмотрела на маленького Егорку:

— Ну что, сынок, пойдем?

— Пойдем. – Детский голос разорвал в клочья, разбил в дребезги эту оглушительную пустоту. Егорка ухватился за мамину руку и сделал первый, неуверенный, но мужской, шаг по этой еще совсем неизведанной, порой суровой, но прекрасной земле.

Антонина второй рукой взяла за ручку тяжелый кованый чемодан со всем нажитым их скарбом, и они пошли.

Ровная, как отполированное плато, земля всё-таки самую малость шла на подъем от русла реки. Они медленно шли по сухой и гладкой обочине дороги в глубь необъятного материка. Тяжелый чемодан оттягивал до онемения руку Антонины, она ставила его на землю, бралась другой рукой, а Егорка послушно обходил маму, брался за её освободившуюся от чемодана руку, а потом вдруг, воспользовавшись тем, что мама смахивала пот с лица, сделал несколько самостоятельных шагов вперед, остановился и оглянулся назад, на маму, но был поражен тем видом, который открылся ему. Перед ним раскинулась широченная, уходящая в бесконечность земля, которая далеко-далёко на горизонте сливалась с синим, уходящим в фиолетовую стратосферу космоса небом, по которому парили редкие кучевые ярко-белые, пронизанными ослепительным солнцем облака. И река, извивающаяся, словно гигантская анаконда, по этой бескрайней земле, ослепительно сияла, словно отполированное стекло, и превратившийся уже в маленький игрушечный кораблик белый пароход, словно соринка в глазу, нарушающий эту дивную дикую картину, предстали пред ним. Предстали и навсегда поразили его в маленькое сердце, всколыхнув в нем еще не ведомое ему чувство – любовь к родной земле.

Расхристанная тракторами и лесовозами грунтовая дорога лишь только пошла под легкий уклон, превратилась в мокрую кашу с лужами и разбитыми, изъезженными колеями, которые даже в жаркий июньский день не просыхали. Из глубины материка появился темный хвойный лес, который становился все выше и выше по мере приближения к нему. И вот уже наступил момент, когда тайга, могучая сибирская многовековая, заслонила собой весь горизонт и подступила вплотную к дороге.

Антонина с Егоркой остановились, чтобы перевести дыхание и осмотреться. Егорка по привычке уже сел на кованый чемодан, Антонина, которая до этого из-за жары сняла демисезонное пальто, зябко поежилась. Огромный комар, пронзительно звеня, сел на Егоркину щёку. Вдруг откуда ни возьмись появилось облачко мошки. И это уже было серьезным испытанием для детской, да и для её кожи.

Антонина аккуратно придавила комара, который еще не успел насосаться Егоркиной крови, показала его сыну:

— Не комар, а зверь какой-то! – сказала она.

Егорка осторожно взял комара маленькими пальцами, поднес поближе к глазам, внимательно стал рассматривать насекомое.

Антонина надела пальто, плотно, до самого подбородка, застегнула его, подняла воротник, взглянула на свои загорелые ноги, на белые носочки и туфельки с набитыми каблучками: «Человек быстро привыкает к хорошему», – подумала она, впрочем, без огорчения и, опустив сына на ноги, на землю, положила плашмя чемодан, щелкнула двумя металлическим замками, откинула крышку, достала из него Егоркин свитерок с длинными рукавами, чулки и калоши для себя – на Егорку размера калош в магазине не было. «Да и, судя по глубине луж, калоши здесь не помогут», – подумала она. Потом, засунув руку в кармашек на крышке чемодана, достала дешевый вонючий одеколон. Одеколоном протерла сыну лоб, щеки, подбородок, шею и кисти рук, натянула ему через голову свитерок с узким и высоким горлом.